Сергей Ореханов (voleslavich) wrote in eot_su,
Сергей Ореханов
voleslavich
eot_su

Categories:

Ленин-человек. Тюрьма и ссылка

Оригинал взят у voleslavich в Ленин-человек. Тюрьма и ссылка

Начало - http://voleslavich.livejournal.com/280535.html
                 - http://voleslavich.livejournal.com/281106.html

Максим Горький написал как-то: «Каждый русский, посидев «за политику» месяц в тюрьме или прожив год в ссылке, счита­ет священной обязанностью своей подарить России книгу вос­поминаний о том, как он страдал». Письма Ульянова из предва­рилки - полная тому противоположность. Все происходящее в тюрьме он воспринимал прежде всего с юмором.



12 января Владимир Ильич пишет Анне Ильиничне: «Полу­чил вчера припасы от тебя, и как раз перед тобой еще кто-то принес мне всяких снедей, так что у меня собираются целые запасы: чаем, например, с успехом мог бы открыть торговлю, но думаю, что не разрешили бы, потому что при конкуренции с здешней лавочкой победа осталась бы несомненно за мной. Хле­ба я ем очень мало, стараясь соблюдать некоторую диету, - а ты принесла такое необъятное количество, что его хватит, я думаю, чуть не на неделю, и он достигнет, вероятно, не меньшей крепо­сти, чем воскресный пирог достигал в Обломовке».

Спустя два года, когда в тюрьму попадает его младший брат Дмитрий, Владимир Ильич пишет матери: «Нехорошо это, что у него уже за 27, месяца одутловатость какая-то успела появить­ся. Во-1-х, соблюдает ли он диету в тюрьме? Поди, нет. А там, по-моему, это необходимо. А во-2-х, занимается ли гимнасти­кой? Тоже, вероятно, нет. Тоже необходимо. Я по крайней мере по своему опыту скажу, что с большим удовольствием и пользой занимался каждый день на сон грядущий гимнастикой. Разом­нешься, бывало, так, что согреешься даже в самые сильные хо­лода, когда камера выстыла вся, и спишь после того куда лучше. Могу порекомендовать ему и довольно удобный гимнастичес­кий прием (хотя и смехотворный) - 50 земных поклонов. Я себе как раз такой урок назначал - и не смущался тем, что надзира­тель, подсматривая в окошечко, диву дается, откуда это вдруг такая набожность в человеке, который ни разу не пожелал по­бывать в предварилкинской церкви!»

А спустя пять лет, когда в тюрьму попадает его младшая се­стра Мария, он пишет ей: «Как-то ты поживаешь? Надеюсь, на­ладила уже более правильный режим, который так важен в оди­ночке? Я Марку писал сейчас письмо и с необычайной подроб­ностью расписывал ему, как бы лучше всего «режим» установить: по части умственной работы особенно рекомендо­вал переводы и притом обратные, т. е. сначала с иностранного на русский письменно, а потом с русского перевода опять на иностранный. Я вынес из своего опыта, что это самый рацио­нальный способ изучения языка. А по части физической уси­ленно рекомендовал ему, и повторяю то же тебе, гимнастику ежедневную и обтирания. В одиночке это прямо необходимо.

...На получасовые личные свидания по понедельникам, хоть и не регулярно, стали приходить Мария Александровна и Мария Ильинична, а по четвергам, на общие часовые свидания через двойную решетку, - Анна Ильинична. Она же доставляла книги и вела шифрованную переписку. Три раза в неделю из дома приносили приготовленные матерью передачи, которые позволяли держать предписанную врачами строгую диету. За отдельную плату Владимиру Ильичу разрешили также получать платные обеды, минеральную воду и молоко.

Нынешние «лениноеды» ерничают, поминая эти обеды, мо­локо и минеральную воду: это, мол, не тюрьма, а просто санато­рий. Но так могут рассуждать лишь те, кто никогда не прибли­жался к тюрьме ближе сотни шагов и полагает, что все ее проб­лемы зависят лишь от качества кормежки. Но заключенные страдали не только от скверных харчей.

Именно в этом «санатории», имея и свидания, и передачи, получил чахотку Анатолий Ванеев. Здесь сошел с ума Петр За­порожец. Заболел тяжелым психическим расстройством Сергей Гофман. Покончил с собой, перерезав горло осколком стекла, инженер Костромин. А Мария Ветрова, арестованная по делу упоминавшейся выше народовольческой типографии, после того как ее, Сильвина, Гофмана и других перевели в Петропавлов­скую крепость, где условия были никак не хуже предварилки, облила себя керосином, подожгла и трагически погибла 12 фев­раля 1897 года. (с. 243-245)

…Надежда Константиновна рассказывала, что с caмого начала, с того момента, «когда они стали жить вместе с Владимиром Ильичем, у них был уговор: никогда ни о чем друг друга не расспрашивать - без величайшего доверия они не мыслили себе совместной жизни. И еще об одном договорились они: никогда не скрывать, если их отношения друг к другу изменятся». (с. 299)

…Поручителями и шаферами - к великому их удовольствию - пригласили знакомых шушенских крестьян: писаря Степана Николаевича Журавлева, лавочника Иоанникия Ивановича Заверткина, Симона Афанасьевича Ермолаева и др. А Оскар Энгберг, бывший когда-то учеником у ювелира, изготовил из медного пятака и надраил до золотого блеска обручальные кольца.. 10 июля 1898 года в местной церкви священник Иоанн Орестов таинство венчания свершил. И надел он жениху и невесте коль­ца… И водили их вокруг аналоя... И причащались они и кланялись иконам Спасителя и Божьей Матери у Царских Врат... Все как положено... (с. 300)

…В более поздние времена, когда «лениниана» оказалась под крылом профессиональных ханжей, определенная недосказан­ность писем была возведена в особую добродетель. И однажды, когда Крупской попала в руки рукопись рассказа, где автор опи­сывал, как сидели они с Владимиром Ильичем в ссылке с утра до ночи и с ночи до утра и занудно переводили с английского толстенную книжку, Надежда Константиновна не выдержала: «Подумайте только, на что это похоже! Ведь мы молодые тогда были, только что поженились, крепко любили друг друга, пер­вое время для нас ничего не существовало. А он - «все только Веббов переводили». О другой аналогичной рукописи она ко­ротко, но достаточно эмоционально написала: «Мы ведь моло­дожены были... То, что я не пишу об этом в воспоминаниях, вовсе не значит, что не было в нашей жизни ни поэзии, ни моло­дой страсти». (с. 311)

…Поначалу предполагалось, что и Ульяновы будут добиваться перевода из Шуши в более цивилизованное место, хотя бы в тот же Минусинск - как-никак, а город. Но чем больше проходило времени, тем решительней Владимир Ильич стал противиться этому. Ибо выяснилась старая и простая истина, что интелли­гентская публика с ее безалаберностью, рефлексией, бесконеч­ными разговорами и выяснением отношений - для экстремаль­ных условий ссылки не всегда является наилучшей компанией. (с. 304)

Ссылка - это ссылка. И если Ульянов не закис, не заболел, не сломался, если сохранил и здоровье и бодрость духа, то не только в силу каких-то особых, присущих ему черт характера всей человеческой натуры, но и в значительной степени потому, что была у него в ссылке, как до того и в тюрьме, - каждодневная, напряженная работа. Или, как он выразился, - «дело». «Лучше же быть, - написал Владимир Ильич сестре, - за делом: без этого в ссылке пропадешь».

 Он вообще стал деловым человеком. Когда похолодало и на­чало дуть из всех щелей, «даже пилу от хозяев притащил и дверь стал пилить, чтобы лучше запиралась». Вместо того чтобы выть от тоски, глядя на серую и убогую шушенскую жизнь, брал лопату и шел расчищать каток, ставший если не праздником, то во всяком случае развлечением для всего села. Вместо того чтобы сетовать на отсутствие в местных лавках шахмат, брал нож и вырезал из коры замысловатые фигурки. А чтобы не страдать от однообразия деревенской пищи, прихватив ружье, уходил на охоту. Точно так же научился он и управлять лошадьми, вместо того чтобы при каждой поездке нанимать возчика.

Выше уже упоминалось, что Дмитрий Волкогонов упрекал Ульянова в том, что он никогда не работал, то есть (в отличие от нашего генерала) не служил в казенном ведомстве. Ну а то, что было написано Владимиром Ильичем в ссылке, - это работа или нет?

За три шушенских года Ульянов написал фундаментальное исследование «Развитие капитализма в России». Объем - 500 страниц. Выпустил сборник «Экономические этюды и статьи» - 290 страниц. Перевел и отредактировал двухтомник Сиднея и Беатрисы Вебб «Теория и практика английского тред-юнионизма». Объем - 770 страниц. Написал около двух десятков статей и рецензий на книги Каутсского, Гобсона, Парвуса, Богданова, Гвоздева, Струве и Туган-Барановского, Булгакова и др. Все они были опубликованы в столичных, журналах «Новое слово», «Мир Божий», «Начало», «Жизнь», «Научное обозрение». Объем - более 100 страниц. Наконец, две его брошюры «Новый фабричный закон» и «Задачи русских социал-демоккратов» были изданы за границей, в Женеве. И это не считая де­ксята статей, которые тогда опубликовать не удалось.

Так что это - работа или нет? Если вы обратитесь к действу­ющим ныне нормам для научных сотрудников Российской академии наук, то убедитесь, что Ульянов превысил их многократно. Да, это была работа, причем работа повседневная, трудная, порой изнуряющая. И прогулки, каток, шахматы, о которых он с таким удовольствием писал родным, шли в ход, как правило, лишь тогда, когда работа не клеилась или когда, по выражению Круупской, «уже окончательно «упишется». (с. 316, 317)

Эта работа давала и солидный приработок к тому мизерному восьмирублевому пособию, которое Ульянов получал как ссыльный. Из переписки с родными видно, что Владимир Ильич в связи с обустройством, с приездом Крупской по меньшей мере трижды обращался к матери с просьбой о «внутреннем займе». Но из этой же переписки видно и другое - долги он отдавал. На все его литературные гонорары - а лишь за «Развитие капатализма...» он получил около 1500 рублей, за перевод Веббов около 1000 - была выписана доверенность Анне Ильиничне, которая возвращала деньги матери и оплачивала книги, посылавшиеся в Шушенское. Так что Волкогонов, утверждавший, что Улья­нов все годы ссылки сидел на иждивении у матери, и на сей раз сказал заведомую неправду. (с. 318)

…Эта работа («Развитие капитализма в России»), начатая еще в тюрьме, была завершена вчерне в августе 1898 года, а окончательно - в январе 1899-го. Базу ее составило огромное количество источников: книг, обзоров, справочников, статей в русской и зарубежной прессе. Но особенно ценные сведения были почерпнуты автором из переписи населения Российской империи 1897 года, фабрично-заводской статистики промышленного развития России, статистических сборников по сельскохозяйственному производству и кустарным промыслам Владимирской, Воронежской, Вятской, Калужской, Костромской, Московской, Нижегородской, Пермской, Псковской, Самарской, Саратовской, Тверской губерний, конских переписей 1888-1891 и 1893-1894 годов по 38 губерниям и т.д.

О том, что все эти подворные, бюджетные, кустарные, конские и прочие обследования давали богатейший материал, никак не уступающий современным социологическим опросам, уже упоминалось. Читаешь после этого наших «лениноедов», утверждающих, что Ульянов не знал России, и невольно начинаешь сомневаться: а знают ли они, кто такие «заглоды», «дарственники», «трехдневники»? и что такое «скопщина» или «покрут»? и что это за русская мера веса - «берковец»? и чем отличаются «камушники» от «канительщиков»? и какие крестьянские повинности предусматривала Уставная грамота митрополита Киприана Константино-Еленинскому монастырю в 1391 году? Не уверен, что знают. А если так, то пусть хотя бы полистают «Развитие капитализма в России». (с. 318-319)

…Глеб Кржижановский вспомнил слова знаменитого немецкого хирурга Теодора Бильрота: «Здоровье выражается в яркой отчетливости эмоциональной деятельности», Владимир Ильич тут же подхватил: «Вот именно так. Если здоровый человек хочет есть, - так уж хочет по-настоящему; хочет спать, так уж так, что не станет разбирать, придется ему спать  на мягкой кровати или нет... И если возненавидит, так уж тоже по-настоящему...» Глядя на разрумянившегося на ветру  Владимира Ильича, на блеск его глаз, Глеб Максимилианович подумал: «Вот ты-то именно и есть прекрасный образец такого здорового человека». (с. 284)




Subscribe
promo eot_su february 26, 2015 13:13 43
Buy for 10 000 tokens
25 февраля — 40 дней со дня гибели наших товарищей. В этом номере газеты их последний бой и их самих вспоминают боевые друзья. памяти наших товарищей Игоря Юдина, Евгения Белякова и Евгения Красношеина, героически погибших при защите Донецка 17 января 2015 года Вольга, командир Отдельной…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment