dialexika (dialexika) wrote in eot_su,
dialexika
dialexika
eot_su

Categories:

Судьба гуманизма в XXI столетии

Эрих Нойманн (1905–1960) — один из самых одаренных учеников Карла Юнга. Как и все ближайшие и наиболее одаренные ученики этого человека, Нойманн учился и начинал свою исследовательскую деятельность в Берлинском университете. Позже он переехал в Тель-Авив и стал практиковать там аналитическую юнгианскую психологию. Он был практикующим психоаналитиком с 1934 года вплоть до своей смерти. Нойманн был избран президентом израильской Ассоциации аналитической психологии. Живя в Израиле, он выезжал для чтения лекций во многие западные страны. Особо трепетно он относился к своим поездкам в Цюрих, этот «город Юнга», своего рода Мекку классического юнгианства.

В Цюрихе функционировал штаб юнгианского глобального сообщества. Этот штаб назывался Институтом К. Г. Юнга. В нем Нойманн регулярно читал лекции — честь, которой были удостоены далеко не все последователи и почитатели Юнга.

Эрих Нойманн занимался не только аналитической психологией, но и филологией, культурологией, религиоведением. Школа Юнга предполагала именно подобную широту занятий. Еще раз подчеркну, что я отношусь к Юнгу, мягко говоря, с очень большой настороженностью. И при этом отдаю должное компетенции и таланту самого Юнга. А также его ближайших учеников.

Занимаясь развитием всего учения Юнга, Нойманн особо тщательно занимался всем, что касается феминности (то бишь женственности) в ее религиозно-мифологическом и психоаналитическом аспекте.

Понятие «женственность» не может не интересовать нас, коль скоро мы так подробно обсуждаем нацистский матриархат в его оккультно-виртовском, да и иных вариантах. А также вечную женственность в ее различных модификациях. Понятие «женственность» в его различных модификациях включает в себя не только биологические, но и иные элементы — культурные, социальные, религиозно-мистические. Противоположностью женственности (иначе — феминности) является мужественность (иначе — маскулинность). Детальное критическое рассмотрение всех учений, согласно которым женщина всегда женственна в том смысле, который задается наукообразным словом «феминность», уже в 30-е годы ХХ века дало весьма впечатляющие результаты.

Американский антрополог Маргарет Мид (1901–1978) опубликовала в 1936 году свое исследование «Пол и темперамент в трех примитивных обществах». Перед этим Мид долго работала как полевой исследователь в Полинезии, на тихоокеанском острове Самоа. В частности, Мид показала на практических примерах, добытых ею в ходе проведенных полевых исследований, что в одном полинезийском племени (мундугуморы) и мужчины, и женщины одинаково предъявляли в качестве нормативного так называемый «маскулинный» (то есть мужественный) тип поведения. А в другом племени (чамбули) женщины вели себя маскулиннее мужчин. Они занимались физическим трудом, защищали племя и обеспечивали его выживание. А мужчины в основном прихорашивались и украшали себя. Маргарет Мид серьезно критиковали за некие преувеличения, которыми якобы грешили ее научные изыскания, но основные результаты Мид, в том числе те, на которые я ссылаюсь, никто сомнению не подвергал.

Впрочем, нас в данном случае больше интересует не психофизиология женственности и мужественности, которая сейчас особо бурно обсуждается в связи с так называемой сменой гендерных ролей, а религиозно-культурная, мифологическая, мистико-оккультная сторона того же вопроса.

В юнгианской психологии мужское и женское начала именуются анимусом и анимой. Эти термины введены Юнгом для обозначения так называемых архетипических образов, связанных с женским и мужским началом. Юнг, в отличие от Фрейда, считал, что помимо индивидуального бессознательного, есть еще и бессознательное коллективное. И что именно оно, наследуясь (каким именно образом, Юнг не объяснял), дает о себе знать в сновидениях и иных пограничных состояниях. Что именно это коллективное бессознательное является почвой, из которой произрастают мифы и сказки. Сами по себе архетипы, как полагал Юнг, не могут быть явлены индивидууму напрямую. Но они дают о себе знать, вторгаясь в человеческую психику в момент, когда она находится в более или менее нестабильном состоянии.

Я не имею возможности в данном исследовании подробно разбирать систему представлений, лежащую в основе учения самого Карла Юнга и различные варианты развития этой системы в трудах его последователей. Я потратил достаточно много времени на изучение этого вопроса и не жалею о затраченных усилиях. Но итогом для меня является твердая уверенность в том, что и Юнг, и большинство его последователей, что называется, «запутывают следы». Что они создали две аналитические психологии — экзотерическую (для непосвященных) и эзотерическую (для посвященных). При этом эзотерическая юнгианская психология представляет собой, конечно же, полноценное оккультно-мистическое учение со всеми элементами, которые полагается иметь в подобных учениях. А экзотерическая юнгианская психология имитирует определенную научность, объективность, дистанцируется от всяческой религиозности и т. п.

Доказывать подобное можно только в специальных подробных исследованиях. Для их проведения нужны архивные изыскания. Между тем, архивы Юнга, как и само его учение, что называется, многоэтажны. Что такое закрытый архив Юнга — не знают и не знали даже достаточно близкие его соратники. Разумеется, можно обойтись и без архивов, сопоставляя противоречивые тезисы Юнга и выявляя содержание противоречия. Именно такая работа и породила во мне твердую уверенность в наличии эзотерической и экзотерической юнгианской аналитической психологии. Но поскольку само учение Юнга, даже в его экзотерическом варианте, относится к разряду сознательно затемненных интеллектуальных систем, а противоречия внутри учения особенно затемнены и невнятны, то кинуться во все тяжкие, излагая эти противоречия читателю, который в лучшем случае что-нибудь знает о Юнге понаслышке, было бы опрометчиво. И слишком далеко увело бы нас от основной темы.

Поэтому я ограничусь сделанной выше оговоркой о том, что Эрих Нойманн — это один из выдающихся представителей школы Карла Юнга со всеми вытекающими отсюда последствиями. Еще раз отдам должное компетенции Юнга и его учеников в вопросах сравнительного религиоведения — и приведу данные Нойманна, касающиеся именно этого религиоведения, а не его психоаналитических порождений.

В книге «Происхождение и развитие сознания» Нойманн рассматривает интересующую нас проблему религиозных культов, оформляющих разные системы «великой женственности». Нойманн начинает обсуждение этой проблемы с цитирования — кого бы вы думали? — разумеется, Гёте. Ну как могут юнгианцы не сослаться на данный величайший авторитет, если сам Юнг считал себя и прямым потомком, и реинкарнацией Гёте? Справка для тех читателей, которых обсуждаемая проблематика никогда не интересовала сама по себе: реинкарнация (reincarnatio, в прямом переводе «повторное воплощение») — это переселение душ, перевоплощение, именуемое также метемпсихозом. В ряде религиозно-философских доктрин, как западных, так и восточных, утверждается, что бессмертная сущность живого существа способна переходить из одного тела в другое. Эту бессмертную сущность кто-то называет духом, кто-то душой. Но в любом случае предполагается, что данное высшее нечто не умирает вместе с человеческим телом и не оказывается раз и навсегда помещенным в те или иные отсеки потустороннего мира (ад, рай, чистилище). Нет, говорят сторонники реинкарнации, эта высшая часть переселяется в другое тело для того, чтобы довести свою трансформацию до искомых кондиций. Более развернуто я это обсуждать не буду. Скажу лишь, что вся новизна классического христианства как раз и состояла в том, что никакой реинкарнации не происходит, что душа не просто оказывается в том или ином отсеке потустороннего мира (это у древних греков было так, и много у кого еще). Нет, она в итоге одевается в свое спасенное от тления тело и в этом «одетом» виде обретает вечную жизнь. Многие выдающиеся христианские авторитеты утверждали, что без такого «нереинкарнационного» одевания суть христианства оказывается выхолощена. Но были и противоположные мнения, более или менее мягко осуждаемые официальной христианской церковью — как католической, так и православной. Но не вытесняемые до конца из совокупности христианских представлений об инобытии.

Что же касается Дальнего Востока (буддийтского прежде всего, но и не только), то там реинкарнация, являющаяся для христианского (а также иудейского, магометанского) Запада всё же экзотикой, — является нормой.

Утверждать, что ты являешься потомком Гёте — это одно. Утверждать, что ты являешься реинкарнацией Гёте — это совсем другое. Для этого нужно прежде всего заявить, что ты совсем не светский человек. А Юнг очень остерегался прямых подобных утверждений. А еще надо заявить, что ты не просто религиозен, но еще и ориентирован на реинкарнационный тип религиозности, а это уже опасно не только для авторитета ученого, который не должен вводить в свои научные исследования собственную религиозность, но и для человека, ценящего диалог с классическим христианским миром. Короче, отношение Юнга к Гёте — это эзотерическая часть юнгианства, не являющаяся тайной за семью печатями, но и не принадлежащая к числу расхожих тем, обсуждаемых теми, кто исследует учение Юнга, личность Юнга и т. д. и т. п.

Сделав эту развернутую заметку на полях, я возвращаюсь к цитате из Гёте, которой начинается первая часть книги «Происхождение и развитие сознания», написанной выдающимся юнгианцем Эрихом Нойманном. Нойманн цитирует не «Фауста», а «Западно-восточный диван».

Необходимо сказать несколько слов об этом произведении. Гёте с молодости интересовался Востоком. Но этот его интерес приобрел новое качество после того, как барон Йозеф фон Хаммер-Пургшталь (1774–1856), австрийский историк, востоковед и дипломат, перевел поэтический сборник «Диван», автором которого являлся один из величайших лириков мировой литературы, выдающийся персидский поэт и суфийский шейх (последнее — для нас весьма существенно) Шамсуддин Мухаммад Хафиз Ширази (ок. 1325–1389/1390).

Йозеф фон Хаммер-Пургшталь перевел и издал «Диван» Хафиза в 1812–1813 гг. Гёте восхитился и личностью, и творчеством Хафиза. В этот период Гёте был страстно влюблен в австрийскую актрису и танцовщицу Марианну фон Виллемер (1784–1860), третью жену франкфуртского банкира и друга Гёте Иоганна Якова фон Виллемера. Эта влюбленность послужила дополнительным стимулом к тому, чтобы написать «Западно-восточный диван», выведя в качестве одного из его персонажей Зулейку и посвятив ей одну из частей своей сочинения, названную «Книга о Зулейке».

Считается, что Марианна фон Виллемер была еще и соавтором Гёте. И что в «Диван» вошли некоторые стихи, написанные этой выдающейся женщиной. Но конечно же, основным стимулом для Гёте было восхищение творчеством персидского средневекового суфия Хафиза, на свой восточный и утонченно-суфийский манер трактующего всё ту же тему вечной женственности, которая пронизывает всё творчество Гёте.

Есть конспирологи, утверждающие, что все великие творцы входили в те или иные масонские ложи и творили под их диктовку. Эта бредовая точка зрения не отражает ничего, кроме закомплексованного безумия ее авторов. Но по поводу Гёте существуют некоторые достаточно достоверные сведения, которые, разумеется, ничего не поясняют в творчестве этого великого человека, но могут быть полезными, коль скоро речь идет не о творчестве, а о его эзотерической компоненте, не о Гёте как таковом, а о гётеанстве в целом.

Итак, существует некий документ, который мало обсуждается исследователями творчества Гёте. Но который этими исследователями и не осужден в качестве стопроцентной фальшивки. Графологи утверждают, что он написан Гёте. Но возможно, что имеет место подделка почерка Гёте. В любом случае, этот документ должен быть приведен, коль скоро мы пустились-таки в подобные тяжкие. Вот текст этого документа:

«Я, нижеподписавшийся, обязуюсь своей честью и добрым именем, отказываясь от всяких тайных оговорок, не открывать тайну никому, даже самым близким друзьям и родным, никоим образом и ни в коей мере, ни словом, ни знаком, ни взглядом, ни жестом, независимо от того, буду я принят или нет, доверенных мне господином надворным и легационным советником Боде вопросов, касающихся моего приема в тайное общество.

Тем более, что меня заверили в том, что в этом обществе не будет предприниматься никаких действий, имеющих негативные последствия для государства, религии и добрых нравов. Обязуюсь также немедленно возвратить полученные мною в этой связи официальные бумаги и письма, сделав предварительно необходимые, только мне понятные выдержки. И если в будущем я получу на хранение официальные бумаги ордена, я должен их особо тщательно запереть, приложив адрес сведущего и порядочного члена ордена с тем, чтобы в случае моей непредвиденной смерти они никоим образом и никакими путями не попали в чужие руки.

Все это я обещаю без каких-либо тайных условий и заявляю, что я, являясь честным человеком и желая таким оставаться, не имею никаких обязательств по отношению к другому обществу и не сообщу никому другому тайн, которые мне доверены под секретом.

Веймар, 11 февраля 1783 г.

Гёте.»

Повторяю, никто этот рукописный документ не обсуждает всерьез. Но прочтя его, люди, знакомые с рассматриваемым предметом, не могут не признать, что если он и является подделкой, то это подделка (в отличие от многих других) сделана достаточно качественно. Так что, как говорят в таких случаях, «пятьдесят на пятьдесят». Может быть, подделка, а может быть, и нет.

И если бы мы не имели никаких других достойных свидетельств в пользу того, что речь не идет о подделке, то корректно было бы признать данный документ подделкой. Слишком уж не хочется хотя бы косвенно принимать участие в пошлом конспирологическом безумии.

Но есть и другие свидетельства, позволяющие более серьезно относиться к приведенному выше документу.

Прежде всего, есть неплохая книга Микеле Морамарко «Масонство в прошлом и настоящем». Микеле Морамарко (1953 г. р.) — это итальянец из Милана, действительно являющийся исследователем масонства, а не считающий себя таковым. Ведь помимо конспирологии, существует такая дисциплина, как «масонология». Я уже неоднократно в разных своих исследованиях обсуждал разницу между конспирологией, занятой поиском следов масонского заговора, и исторической масонологией, собирающей фактический материал по деятельности реальных масонских лож (ведь были же они, правда?) и занимающейся осмыслением этого материала.

Масонологи, в отличие от конспирологов, всегда имеют дело с конкретными документами. Они могут быть допущены в те или иные отсеки тех или иных масонских архивов. Ибо живем мы не в XVIII веке, кое-какие архивы уже для каких-то исследователей в какой-то степени могут быть открыты. Масонологи занимаются сбором того материала, с которым им позволяют ознакомиться, и осмысливают этот материал. Разным масонологам позволяют ознакомиться с материалами разной степени секретности. Тут что работа в историческом архиве, что работа в частном масонском архиве — особой разницы нет.

Соответственно, любое масонологическое знание по определению страдает неполнотой и условностью, но оно всё же является каким-то знанием. А конспирологические бредни о великих тайнах не стоят ломаного гроша. Ну так вот, Микеле Морамарко — это действительно ученый-масоновед. И одновременно открытый член итальянского масонства.

В 1983 году Морамарко был координатором научной международной конференции, проведенной в связи с 250-летием масонства в Италии. На конференции присутствовали все ученые-масоноведы, она отличалась корректностью, строгостью и достаточной глубиной осмысления определенной традиции. Обращаю внимание читателя на то, что, несмотря на присутствие на данной конференции очень известных ученых-масоноведов (таких, как директор миланского Центра истории масонства Альдо А. Мола), всё это достаточно привередливое сообщество реальных масоноведов признало Морамарко достойным роли координатора конференции.

В 1986 году масонская ложа «Великий Восток Италии» наградила Морамарко орденом Джордано Бруно. Этот орден присуждается тем, кто отличился в изучении и распространении масонских идеалов.

Именно Морамарко возглавил группу по написанию первого публичного масонского коммюнике, посвященного расследованию, которое «Великий Восток Италии» самостоятельно провел, дабы разобраться с деятельностью лжемасонской ложи П-2.

Морамарко публиковал в своих книгах редкие, неопубликованные ранее документы масонских организаций, итальянских прежде всего. Он официально обладает 33-ей степенью Древнего и принятого шотландского устава и 7-й степенью в Итальянском философском уставе.

Шотландский устав — это отдельная история, требующая подробного изложения. Если ограничиться очень краткими сведениями, то речь идет об уставе организации, в которую входили в том числе и представители королевского дома Стюартов. Стюарты — это шотландская династия, знакомая по злосчастной Марии Стюарт и правившая в Великобритании как в преддверии Английской буржуазной революции, так и после недолгой реставрации, порожденной поддержкой, которую оказал одному из Стюартов, Карлу II, революционный диктатор Оливер Кромвель. Потом шотландский род Стюартов был выброшен из страны в связи с воцарением другого рода, так называемой Ганноверской династии, которую сторонники Стюартов именуют «проклятыми немцами, оккупировавшими страну». Эти самые «немцы» создали свою масонскую структуру, Великую национальную ложу. Она была попроще и основывалась на лояльности к ганноверцам. А шотландская ложа была и сложнее, и очень сильно обусловлена влиянием врагов ганноверцев.

Кстати, имели место даже заигрывания Джорджа Вашингтона с династией Стюартов, ибо какое-то время данный американский революционер колебался: надо ли создавать в Америке республику или монархию, но враждебную Великобритании.

Сами Стюарты — это род, гордящийся своей древностью и возводящий эту древность к эпохам, которые мы, следом за Томасом Манном, называем «находящимися в самом начале почти бездонного колодца времен».

Шотландская ложа, в отличие от обыкновенных лож, имеет огромное количество градусов. Она невероятно конспирологична, мистична и так далее. В основном теперь следует говорить о тех или иных новоделах, потому что по отношению к претензиям данной ложи даже XVIII век — это новодел. Но в целом шотландская ложа котируется достаточно высоко в масонских кругах. И официальное присвоение масоноведу М. Морамарко 33-го градуса в этой ложе — знак признания исследователя сообществом людей, скажем так, достаточно требовательных.

Итальянский философский устав — это один из редких масонских уставов, основанный в Италии в 1909 году. Он претендует на то, чтобы наследовать пифагорейские и неопифагорейские традиции. Истоками своими он считает эпоху древнеримского царя Нума Помпилия, правившего с 715 по 672 гг. до н. э. Создатели устава ссылаются также на свою причастность наследию древней культуры Виллановы, древнейшей из культур Железного века, обнаруженной археологами на территории Северной и Центральной Италии и относящейся примерно к самому началу I тыс. до н. э. А также на свою причастность к чуть менее древним культурам этрусков и самнитов. Я не хочу сказать, что господин Морамарко — полностью академичен и в масонском смысле этого слова «является безупречным классическим традиционалистом». Но он один из самых авторитетных масоноведов в мире.

Я уже называл его наиболее известную и авторитетную работу «Масонство в прошлом и настоящем», изданную в Италии в 1977 году и в Советском Союзе в 1990 году. Не надо принимать на веру все сведения Морамарко. Но к ним можно относиться в сто раз более серьезно, чем к сведениям, получаемым из различного рода конспирологической болтовни.

Сообщив читателю, что гётевские «представления о Боге» основаны на концепции «мировой души» (то есть на обсуждаемой нами вечной женственности), Морамарко далее пишет: «23 июня 1780 года (иногда другими учеными называются 1782 или 1783 г., расписка Гёте датирована именно 1783 г., но даже в самом четком масоноведении сведения всегда расходятся подобным образом — С. К.) Гёте обрел «масонский свет» в веймарской ложе «Амалия». Известно его письмо, написанное на следующий день возлюбленной, в котором он сообщает ей о подарке — паре белых перчаток, полученных во время обряда инициации. Гёте был горячим сторонником масонства, сочиняя для своей ложи гимны и речи. Обладая высочайшими степенями посвящения в системы строгого масонства, он, тем не менее, содействовал «реформе Шредера», направленной на восстановление примата первых трех универсальных степеней ордена. В 1833 году у гроба покойного брата Виланда поэт произнес в масонском храме знаменитую речь «В память брата Виланда».

Этот текст требует определенных пояснений.

Христоф Мартин Виланд (1733–1813) — это очень крупный немецкий поэт и идеолог. А также общественный деятель своего времени. Он издавал первый в Германии журнал, посвященный литературе и искусству. Журнал назывался «Германский Меркурий». Виланд был в дружеских отношениях с Гёте. Он автор многочисленных произведений, посвященных проблеме совершенного человека и совершенного общественного устройства, в том числе и произведений иносказательных. Таких, как сказочная эпопея в стихах «Оберон».

Знаменитая речь Гёте «В память брата Виланда», о которой говорит Морамарко, действительно существует. Нам не удалось найти ее по-русски, но вот ее немецкие реквизиты: «Goete J. W. Zu bruderlichem Andenken Wieland (1813). — Werke, Bd.36. Weimar, 1893, S.313–346».

Есть и другие вполне респектабельные сведения по поводу участия Гёте в тех или иных масонских структурах. Перед тем, как сообщить эти сведения, оговорю еще раз, что лично для меня в этих сведениях нет ничего компрометирующего Гёте, что этот великий творец мог находиться в любых структурах и при этом ломать своим творчеством все структурные рамки, что демонизация всех этих структур мне глубоко чужда. И что сведения об участии в них того или иного лица всегда условны и проблематичны. Ну а теперь об этих сведениях — со всеми сделанными оговорками.

(Продолжение следует.)

Сергей Кургинян
Опубликовано в газете «Суть времени» №181 от 9 июня 2016 г.
http://rossaprimavera.ru/article/sudba-gumanizma-v-xxi-stoletii-73

Tags: метафизическая война
Subscribe
promo eot_su february 26, 2015 13:13 43
Buy for 10 000 tokens
25 февраля — 40 дней со дня гибели наших товарищей. В этом номере газеты их последний бой и их самих вспоминают боевые друзья. памяти наших товарищей Игоря Юдина, Евгения Белякова и Евгения Красношеина, героически погибших при защите Донецка 17 января 2015 года Вольга, командир Отдельной…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments