Федор Чемерев (nkfedor) wrote in eot_su,
Федор Чемерев
nkfedor
eot_su

Ракетно-космическая отрасль после расчленения СССР. Удушение. Выживание. Ближайшие перспективы



Последние четверть века положение ракетно-космической отрасли может быть охарактеризована как крайне тяжелое. Но судя по тем сигналам, которые поступают с мест, именно в последние несколько месяцев ситуация в космическом сегменте ОПК резко ухудшилась. Это большая и больная тема, заслуживающая внимательного и вдумчивого анализа. Начать, по-видимому, придется с того, что сейчас принято называть «лихими девяностыми». Однако, сразу же следует оговориться, что проблемы сегодняшнего дня отнюдь не исчерпываются «наследием прошлого». Есть в нынешней проблематике и совершенно новые факторы.

В девяностые годы, когда, Россия «похерив» социалистический путь развития и расплевавшись с коммунизмом, встала на «правильный» путь, по которому победоносно двигалось к процветанию все прогрессивное человечество (цивилизованный Запад), многие посчитали, что оснований для использования военной силы в международных отношениях больше нет — поскольку с противостоянием двух систем покончено. А раз так, то и нечего мол развивать военный космос.

Да и армия в результате перестроечных и постперестроечных процессов оказалась, мягко говоря, униженной, в какой-то степени деморализованной и, что важнее, фактически отлученной от власти. На политические расклады могли влиять силовые структуры такие как ГРУ и его спецназ, но никак не командование РВСН и ПРО. Что же касается научных космических программ, то их рассматривали исключительно как источник поступления валюты. Да и кому были нужны фундаментальные исследования (не важно, были они направлены на изучение Вселенной или физики Земли) в период «Великого Дерибана».

Станция «Мир» существовала лишь до тех пор, пока американские астронавты овладевали опытом длительного пребывания в космосе, пока отрабатывалась технология маневрирования, причаливания и стыковки «Шаттлов» к большим космическим объектам. Затем был совместный проект МКС, который, что весьма вероятно, США уже в ближайшее время, могут посчитать исчерпавшим себя. И где бы была сейчас РКК «Энергия», если бы не эти проекты «с международным участием»?

Важной статьей валютных поступлений в ракетно-космическую отрасль были коммерческие пуски «Протонов» ГКНПЦ им. Хруничева — пока накопленные еще с советских времен запасы этих ракет-носителей не подошли к концу.

Специфика существования отрасли в эти годы заключалась в том, что эти валютные поступления — в существенной степени — оставались у предприятий, участвовавших в международных проектах. Именно на таких предприятиях удавалось поддерживать более или менее сносные условия существования. Им удавалось удерживать персонал — не все специалисты подались в мелкий бизнес, строительные шабашки и в «челноки». А «фирмы», работавшие в этот период «в интересах министерства обороны» или, того хуже, космических исследований в «интересах отечественной науки» были обречены на уничтожение. И надо отдать должное руководству этих предприятий — как высшего, так и среднего звена, которые сумели «затянуть» этот процесс умерщвления отрасли.

В этот период многие перспективные проекты были приостановлены либо прекращены. В первую очередь это касалось наиболее трудоемких из них, требующих значительных материальных вложений. Как результат — останавливались производства, консервировалось, а нередко и демонтировалось оборудование крупных испытательных стендов. Гигантские металлоконструкции и десятки тонны высокотехнологичных изделий из высоколегированных импортных сталей шли на металлолом. Лишь бы спасти хоть что-то из того, что еще можно спасти.

До середины нулевых российские элиты мечтали слиться в экстазе с «Цивилизованным Западом», в едином порыве рвались — «без мыла» — в Европу. Пожалуй, первым звонком, заставившим часть, пока еще небольшую, этих элит усомниться в достижимости этой мечты, стала война НАТО против Югославии. В отечественной истории едва ли можно припомнить случай, такого бесцеремонного и циничного обращения с Россией, с ее руководством, с ее элитами, как это сделали США в 1999 году. Принимая решение о начале бомбардировок Югославии, они наплевали и на российские интересы, и на достигнутые ранее с ней договоренности. И это не могло не заронить (по крайне мере у некоторой части российской элиты) сомнения в правильности «Европейского» (да и в целом «Западного») выбора России.

Интересно, что непосредственно перед началом операции НАТО в Югославии в американских и российских СМИ была развернута дискуссия вокруг того, что российская система предупреждения о ракетном нападении (СПРН), в первую очередь, ее космический эшелон, якобы уже к концу 1998 года не являлась препятствием для ракетно-ядерного удара со стороны США. Вероятно, для широких масс российской общественности эта дискуссия осталась незамеченной. Но специалисты, в том числе близкие к военно-политическому руководству России, не могли не обратить внимания на то, что выводы, к которому пришли ее участники — как с российской, так и с американской стороны — выглядели как предъявленный России ультиматум. И не послужил ли этот факт дополнительным и существенным основанием для того, чтобы в канун 2000 года прозвучало знаменитое «Я устал, я ухожу»?



В нулевых ситуация в ОПК начала меняться. Не сразу. Мучительно. Медленно. На многих предприятиях еще стояли без работы производства. Испытательные центры продолжали демонтировать и резать на металлолом свои уникальные стенды, созданные в самом конце восьмидесятых. Но у КБ и НИИ появилась возможность вести опытно-конструкторские работы (ОКР). Эти работы финансировались. За их выполнением следили профильные управления Министерства обороны. Договора на ОКР более или менее успешно выполнялись, что укрепляло доверие между заказчиком и разработчиком и являлось основанием для заключения договоров на новые разработки. А социально- политическим фоном этих процессов были первые («тучные») годы президентства Владимира Путина — с 2000 по 2007 год. Росли цены на нефть. Рос ВВП. Даже у работников ОПК (не у всех, но у многих) появилась возможность отдыхать за границей. (Кое-кто считает, что это вполне себе репрезентативный индикатор благосостояния общества.)

Считается, что где-то в середине нулевых окончательно прояснился вопрос о путях «вхождения России в Европу». Оказалось, что Россия целиком Европе не нужна. Только отдельными, наиболее лакомыми частями. Более того, недобитая, и, о ужас, окрепшая, а главное, не лишившаяся целостности Россия — геополитический противник Запада, Европы, США. «Друг Билл», «друг Коль» — времена этих взаимных облизываний первых лиц государств остались в прошлом. В «лихих» девяностых.

К началу 2007 года это, новое, понимание нашло свое отражение в «Мюнхенской речи» Путина:



В своем выступлении российский президент дал понять, что продвижение НАТО к государственным границам России без ответа не останется, заявив при этом:

«Россия — страна с более чем тысячелетней историей, и практически всегда она пользовалась привилегией проводить независимую внешнюю политику. Мы не собираемся изменять этой традиции и сегодня»

Следование этой традиции невозможно без укрепления вооруженных сил государства, претендующего на независимую внешнюю политику. И решающую роль в решении этой задачи — в современных условиях — отводится ОПК, в том числе, ракетно-космической отрасли. И понятно также, что «Мюнхенская речь» никогда бы не состоялась, если бы изложенный в ней подход не разделяли бы достаточно мощные элитные группы. Не следует думать, что они были составлены исключительно из патриотов, болезненно переживших расчленение СССР и жаждущих реванша за поражение, нанесенное любимому Отечеству в результате Перестройки.

Были и другие «элитарие», прагматично рассчитывавшие «кормиться» с работающей «оборонки». Актуализация геополитического противостояния неизбежно порождала потребность в оборонной продукции. Отсюда — стабильный оборонный государственный заказ. Но самое важное, что его можно было не только «пилить», но и использовать для развития технологий, удержания специалистов советской генерации и даже для «воспитания подрастающего поколения». Потому что «корову» — в рамках парадигмы этих «элитариев» — лучше годами доить, чем в одночасье «забить на мясо».

Здесь важно, что и «патриоты до мозга костей», и прагматики, чей бизнес — именно в ОПК, а не где-либо еще, всего лишь часть российской элиты. Есть у них вполне вменяемые оппоненты, которые полагают, что нет смысла отстаивать суверенитет страны, если это сопряжено с большими издержками. Издержками не только лично для них, но и для страны в целом, для всего российского народа. Может показаться, что апелляции к простым гражданам — не более чем прикрытие их шкурных интересов. И действительно, их дети учатся за границей, уже состоялись столь необходимые для вхождения в западную элиту совместные браки, зачастую подкрепляющие совместные же бизнес-проекты. Эти оппонирующие «патриотам» «элитарии» держат счета в зарубежных банках, за рубежом — их собственность. Но и в так называемых «средних» слоях подобная аргументация имеет довольно-таки широкое распространение. Мало кто хочет воевать и жить под санкциями. Мало кто верит, что отказ от суверенитета, осуществляемый в рамках подхода «ребята, давайте жить дружно», неизбежно приведет к распаду страны, междоусобицам, криминализации всех сфер жизни.

Было бы странно, если бы Запад, в последнее время открыто провозгласивший Россию Путина своим врагом, не воспользовался этой ситуацией.

Так он и пользуется.

Именно с этих позиций следует оценивать всю совокупность воздействий, осуществляемых Западом в отношении России — дипломатических, политических, военных, экономических, информационных. Эти воздействия осуществляется в рамках единой стратегии, целью которой является ликвидация России. Все это преподносится как избавление от нынешнего — «путинского» — режима. И дело не в том, что те российские граждане, которые готовы разделить идею этого «избавления», ни в малейшей степени не представляют, что может прийти на смену «путинскому» режиму. Дело в том, что России, продемонстрировавшей неожиданную живучесть, не позволят демонстрировать и дальше. Не дадут крепнуть и накапливать силы. Поскольку допустив это, они, как минимум, позволят встать на ноги геополитическому конкуренту. Который, чем черт не шутит, обретет мощь и влияние, сопоставимое с мощью и влиянием СССР.

Идея капитуляции — «лишь бы не было войны» — основана на непонимании того, что война, к сожалению, во всю идет. И это не «холодная» война. И не сводится она к боевым действиям на Донбассе и в Сирии. Она не исчерпывается и тем, что наши противники называют «аннексией Крыма» и «оккупацией Донбасса». Это современная война, ведущаяся в многомерном пространстве, где каждому типу воздействий на противника — как то, непосредственные боевые действия, политические атаки на лидеров страны, экономические удары по ключевым отраслям экономики, манипуляция сознанием рядовых граждан, подкуп элит и их отдельных представителей — соответствует своя ось координат.

Помощь Донбассу, боевые действия в Сирии, обустройство Крыма требуют затрат и приложения значительных морально-волевых усилий. Отказ от решение хотя бы от одной из этих задач неизбежно будет интерпретировано (в медийном пространстве) как крупное локальное поражение нынешнего военно-политического руководства (ВПР) России, следствием которого неизбежно станет падение авторитета ВПР. Но и победы на фронтах классической войны чреваты чувствительными потерями на фронтах войны экономической. Понятно, что это неизбежно ударит по «социалке». Но парадокс еще и в том, что эти потери столь же неизбежно понесут и предприятия ОПК. В первую очередь при этом пострадают «невоенные» сегменты отрасли. Но и не только они.

Дело в том, что специфика боевых действий — что на Донбассе, что в Сирии деформирует структуру оборонного заказа. Первоочередными становятся задачи пополнения используемых в настоящее время боеприпасов, парка военной техники, запасных частей к ней. Если в каком-нибудь 2005 году приоритет был отдан ОКР, в значительной мере, в ущерб серийному производству, то теперь неизбежно смещение акцентов в сторону создания серийной продукции (ракет «Калибр» нужно больше). Если в «мирное время» оборонный заказ включал в себя разработку перспективных систем вооружений, глубокую модернизацию более ранних образцов техники и даже фундаментальные исследования, нацеленные создание оружия, основанного на новых принципах то сейчас на первом месте будут доработки боевой техники, используемой в реальных боевых действиях.

Среди прочих равных условий будут замораживаться проекты, связанные с большими материальными вложениями — создание крупногабаритных космических аппаратов будет заморожено в пользу менее габаритных. Обновлению софта будет отдаваться предпочтение по сравнению с созданием новой аппаратуры. Модернизация электроники существующих изделий окажется предпочтительнее создания новых типов изделий.

Эти процессы уже полным ходом идут в ракетно-комической отрасли. Палочкой-выручалочкой для многих предприятий, как и в «лихие девяностые» могут стать проекты с международным участием. Но есть одно существенное отличие нынешней ситуации от той, что начала разворачиваться четверть века назад. В отрасли начат процесс «оптимизации». Уже есть первые результаты. И они не могут не настораживать. Равно как не может не настораживать то, как именно она осуществляется. И кто именно ее осуществляет.



Добавить в друзья: | ЖЖ | твиттер | фейсбук | ВК | одноклассники | E-mail для связи: gnktnt@gmail.com
Tags: Донбасс, Крым, Сирия
Subscribe

promo eot_su february 26, 2015 13:13 45
Buy for 10 000 tokens
25 февраля — 40 дней со дня гибели наших товарищей. В этом номере газеты их последний бой и их самих вспоминают боевые друзья. памяти наших товарищей Игоря Юдина, Евгения Белякова и Евгения Красношеина, героически погибших при защите Донецка 17 января 2015 года Вольга, командир Отдельной…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment