dialexika (dialexika) wrote in eot_su,
dialexika
dialexika
eot_su

Category:

Судьба гуманизма в XXI столетии

Перед тем, как обсудить то, что я называю малосъедобными, но не лишенными познавательной ценности «конспирологическими колбасками», я хочу оговорить, что существует и иная, а) сходная и б) гораздо более съедобная интеллектуальная пища.

Что не любая теория заговора является конспирологией.

Что конспирология — это теория некоего тотального заговора, причем такая теория, которая не опирается ни на какой серьезный фактический материал. Если же речь идет о конкретном заговоре, и разговор о нем опирается на фактический материал, то это не конспирология — это специстория. В конце концов, заговоров было очень много. Причем конкретных. Обсуждение убийства Павла Первого — это конспирология? Полно!

Говорят, что заговоры ничего не означают и всё определяют исторические закономерности, например, классовая борьба. Во-первых, я этого не отрицаю. А во-вторых, сегодня на каждого, кто ищет одни исторические закономерности, найдутся другие, которые будут искать исторические закономерности диаметрально противоположные. В этом смысле осмелюсь сказать, что нет ничего исторически конкретнее, реальнее и осязаемее, чем конкретные, реальные заговоры.

Есть ли исторические закономерности — это открытый вопрос. Я, например, считаю, что есть, а другие считают, что нет. А конкретные заговоры — вот они, всматривайся, осязай. История Распутина и его опекунов — это конспирология или специстория? Это «взгляд и нечто» или это нечто конкретное?

Я открываю воспоминания князя Феликса Юсупова. Они называются «Конец Распутина. Воспоминания». Обсуждая Распутина, князь Юсупов, который сначала к нему присоседился, а потом его прикончил, говорит о Распутине:

«Моему воображению рисовался чудовищный заговор против России, и в центре его стоял этот «старец», волею неуловимого рока или игрою несчастного случая ставший опасным орудием в руках наших врагов.

«Сознает ли он смысл всего того, что он делает? — думал я. — Нет, конечно, не сознает. Он не может понять, насколько сложна та паутина, которой он опутан, как тонка ухищренность и дьявольская изобретательность людей, им руководящих».

Темный, еле грамотный мужик, он не мог, конечно, во многом разобраться и многого не понимал. Беспринципный, циничный, жадный до денег, достигнув головокружительного успеха, он стал еще беспринципнее, циничнее и жаднее».

Феликса Юсупова всё время мучает мысль о том, кто стоит за Распутиным. Он пытается найти корни распутинского влияния в самом Распутине, говорит о некоей распутинской силе: «Мне не раз казалось, когда я смотрел ему в глаза, что, помимо всех своих пороков, он одержим каким-то внутренним «беснованием», которому он подчиняется, и в силу этого многое делает без всякого участия мысли, а по какому-то наитию, похожему на припадочное состояние».

Юсупов пытается отмахнуться от идеи заговора с использованием Распутина. Он пытается свести всё к каким-то качествам самого Распутина, обус­ловливающим его фантастическое влияние. Он не любитель конспирологии — этот далеко не безусловный со всех точек зрения князь Феликс Юсупов — ценный исторический свидетель и участник вполне конкретного заговора.

Юсупов снова и снова прощупывает качества самого Распутина, позволяющие объяснить его фантастическое влияние без введения понятия «заговор». При том что заговор для Юсупова — это нечто конкретное.

Юсупов, прощупывая эти качества, сообщает читателю своих мемуаров: «Бесноватость» сообщает особенную уверенность некоторым его (Распутина — С. К.) словам и поступкам, а потому люди, не имеющие твердых душевных и волевых устоев, легко ему подчиняются. Конечно, и его положение — первого советника и друга царской семьи — помогает ему порабощать людей, особенно тех, которых ослепляет всякая власть вообще».

Но, собирая воедино все сильные качества Распутина, сопрягая их со всеми слабостями своего класса, дворца, царя и царицы, Юсупов не может свести концы с концами и вынужден (да, именно вынужден) говорить о некоем конкретном гнезде заговорщиков, манипулирующих Распутиным.

Обсуждая это конкретное гнездо, он сообщает ценные сведения.

«Но кто же были, — спрашивает себя Юсупов, — те люди, которые так умели им (Распутиным — С. К.) пользоваться в своих целях и издали незаметно им руководить?

Едва ли он был достаточно осведомлен об их настоящих намерениях и о том, кто они такие в действительности. Имен их он не знал, так как вообще не помнил, как кого зовут, и имел обыкновение всем давать клички. Упоминая намеками о своих таинственных руководителях, он называл их «зелеными». Лично он их, вероятно, и не видел никогда, а сносился с ними через третьих или даже четвертых лиц.

В одном из разговоров со мной он как-то мне сказал:

— Вот «зеленые» живут в Швеции, поедешь туда и познакомишься.

— А в России есть «зеленые»? — спросил я.

— Нет, только «зелененькие», друзья ихние, да еще наши есть, умные все люди, — ответил он».

Далее Юсупов пишет:

«Думая обо всем этом, об этой распутинской тайне, быть может, гораздо более сложной, чем он сам, я всё же ждал дальнейших событий».

А почему, собственно, эти сведения Юсупова надо рассматривать как малосъедобную конспирологическую интеллектуальную пищу? Почему это конспирология, а не специстория?

Князь Феликс Феликсович Юсупов, граф Сумароков-Эльстон (1887–1967), последний из князей Юсуповых. Он известен как участник убийства Григория Распутина.

Феликс Юсупов — младший сын княжны Зинаиды Николаевны Юсуповой и графа Феликса Феликсовича Сумарокова-Эльстона. В 1885 году его отец получил право на княжеский титул. Феликс после гибели в 1908 году своего старшего брата Николая стал единственным наследником огромного состояния рода Юсуповых. Он был англофилом. Учился в Оксфордском университете, проявлял актерские дарования.

В 1914 году Юсупов сочетался браком с княжной императорской крови Ириной Александровной. Во время Первой мировой войны, будучи освобожден от призыва в армию (тогда освобождали единственных сыновей в семьях, а Юсупов был именно таковым), Феликс Юсупов занимался организацией госпиталей. Потом поступил на офицерские курсы и получил офицерское звание.

В 1915 году у Юсупова родилась дочь Ирина, крестными которой были Николай II и императрица Мария Федоровна.

Юсупов убивал Распутина вместе со своим шурином Великим князем Дмитрием Павловичем и депутатом Государственной думы В. Пуришкевичем.

После Октябрьской революции Юсупов сначала уехал в Крым, а потом, вместе с Марией Федоровной, был вывезен из Крыма линкором «Мальборо». Вывезя на борту линкора ценнейшие полотна Рембрандта и семейные драгоценности, Юсупов безбедно жил по преимуществу в Париже. Он судился с создателями голливудского фильма «Распутин и императрица» (в фильме была неоправданно задета честь его жены) и выиграл суд.

Во время Второй мировой войны он отказался поддержать нацистов и отверг предложение вернуться в Россию. Юсупов скончался в Париже в 1967 году в возрасте восьмидесяти лет. Он похоронен на русском кладбище в Сен-Женевьев-де-Буа.

Феликс Феликсович Юсупов был достаточно эксцентричен. Его поведение содержало в себе элементы предосудительности с точки зрения нравов той эпохи. Это порождало массу сплетен, достоверность которых сейчас уже трудно, да и не нужно, устанавливать.

Но ни эта эксцентрика, ни особое англофильство Юсупова никоим образом не ставят под сомнение достоверность сообщаемых им сведений. Юсупов с определенными целями вкрался в доверие к Распутину. Он был его конфидентом. Распутин делился с ним ценной информацией. Князь Феликс Феликсович вполне обладал определенными представлениями о чести и честности. Наличие этих представлений исключает выдуманность, спекулятивность сообщаемой Юсуповым информации.

Так значит, были какие-то «зеленые», которые управляли поведением Распутина, находясь в Швеции. И это не конспирологические сведения. Это информация, получаемая из авторитетного источника, находившегося в доказанных конфиденциальных отношениях с источником информации — Распутиным.

А вот другой источник, который тоже никак не является конспирологическим.

Это Н. А. Соколов (1882–1924), следователь по особо важным делам Омского окружного суда. Расследование убийства царской семьи Соколову поручил в феврале 1919 года адмирал Колчак. Соколов действовал с огромным рвением и достаточной добросовестностью. В 1920 году он перевез собранные им материалы из Харбина во Францию. И продолжал работать над расследованием убийства царской семьи вплоть до своей смерти. Часть материалов следствия была опубликована Соколовым в 1924 году на французском языке. Книга «Убийство царской семьи. Из записок судебного следователя Н. А. Соколова» была опубликована после смерти Соколова, в 1925 году. Есть предположение, что она подвергалась определенному редактированию и потому не заслуживает полного доверия. Но если какие-то сведения и подвергались редактированию, то вовсе не те, которые мы приводим. Потому что эти сведения можно найти и в других источниках. Для меня здесь важно, что Соколов не конспиролог, занимающийся абы какими «заговорами вообще», он — профессиональный следователь, занятый конкретным вопросом.

Вот что написано в седьмой главе книги Соколова «Убийство царской семьи»:

«В конце ноября 1916 года Центр Государственного Совета поручил одному из своих членов сообщить Протопопову, что его нахождение на посту министра абсолютно недопустимо, что он, ради блага Родины, должен уйти в отставку.

Свидание этого лица с Протопоповым состоялось в квартире первого 2 декабря (старого стиля) в 12 часов ночи.

Это лицо (по поводу которого Соколов пишет в сноске: «Этот свидетель допрошен мною 16 апреля 1921 года в Париже») показывает: «Я передал ему (Протопопову — С. К.) то, что мне было поручено. Проявив много черт, свойственных болезни истерии, Протопопов уверял меня, что его никто не понимает; что он — это несокрушимая мощь и воля; что он преисполнен такими планами, которые принесут благо России. В конце концов он дал мне слово, что завтра (3 декабря) отправится в Царское и подаст прошение об отставке. При этом он просил меня как-нибудь поспособствовать, чтобы ему была дана возможность остаться при Государе, потому что он так полюбил Государя и Государыню, что абсолютно не может жить без них. В то же время он высказал желание, чтобы ему как-нибудь был устроен чин «генерал-майора». В самом конце нашей беседы я сказал ему, что возможно, конечно, что отставка его не будет принята Государем; что это, вероятно, изменит и позицию Государственного Совета, если к тому же он окажется таким деятелем, каким себя рисует, но только при одном непременном условии: если он, Протопопов, не ставленник Распутина. В самых энергичных выражениях Протопопов стал меня уверять, что он не имеет связей с Распутиным, что он встречал его раза два: один раз в лечебнице Бадмаева, где Распутин своими личными свойствами произвел на него огромное впечатление... На этом расстались около половины третьего».

«На следующее утро, — сообщает Соколов, — к этому члену Государственного Совета явилось одно лицо и сообщило ему, что минувшей ночью Протопопов, тут же после беседы с ним, отправился в квартиру Распутина, где его ждали, и оттуда той же ночью была послана в Царское телеграмма такого содержания: «Не соглашайтесь на увольнение директора-распорядителя. После этой уступки потребуют увольнении (такая орфография в телеграмме — С. К.) всего правления. Тогда погибнет акционерное общество и его главный акционер». Подпись на телеграмму была: «Зеленый».

Итак, не только Юсупов, но и Соколов (люди очень разные по своей мировоззренческой ориентации и социальному положению) сообщают о некоем «Зеленом», способном посылать такие телеграммы царю и царице.

Соколов не сообщает нам фамилию члена Государственного Совета. Но это его право следователя. Не доверять информации Соколова у нас нет никаких оснований.

Но даже если отсутствие фамилии источника порождает определенное недоверие, то ниже Соколов сообщает информацию, у которой есть источник и которая полностью подтверждает всё, что сообщено выше. Соколов пишет:

«Начальник Главного Управления Почт и Телеграфов Похвиснев показал: «Я помню, что была также телеграмма, отправленная Государыне и имевшая подпись «Зеленый». В ней говорилось, что если будет уволен кто-то из лиц, входящих в состав акционерного общества, то потребуют увольнения и всего правления, что грозит гибелью и главе общества. Я не знаю, от кого исходила эта телеграмма. Она прошла, как мне помнится, в конце 1916 года».

Действительный статский советник Борис Васильевич Похвиснев (род. в 1858 г.) был назначен начальником Главного управления почт и телеграфов в октябре 1913 года. Похвиснев начал службу в 1878 году в лейб-гвардии Измайловском полку. В 1882 году был зачислен в запас, затем уволился. В конце 1905 года вернулся на государственную службу. С февраля 1906 по октябрь 1913 года занимал должность московского почт-директора.

26 октября 1913 года был назначен начальником Главного управления почт и телеграфов. Пробыв на этой должности вплоть до краха Российской империи, Похвиснев, тем самым, оказался последним руководителем имперского почтово-телеграфного ведомства.

В той же книге Соколова есть такие показания Похвиснева (допрошенного Соколовым 7 мая 1921 года в Париже):

«По установившемуся порядку все телеграммы, подававшиеся на имя Государя и Государыни, представлялись мне в копиях. Поэтому все телеграммы, которые шли на имя Их Величеств от Распутина, мне в свое время были известны. Их было очень много. Припомнить последовательно содержание их, конечно, нет возможности. По совести могу сказать, что громадное влияние Распутина у Государя и у Государыни содержанием телеграмм устанавливалось с полной очевидностью. Часто телеграммы касались вопросов управления, преимущественно назначения разных лиц... В телеграммах Распутина Штюрмер (напоминаю читателю, что Борис Владимирович Штюрмер в 1916 году — Председатель Совета министров Российской империи — С. К.) назывался «стариком». Я помню, в одной из них Распутин телеграфировал Государю: «Не тронь старика», то есть указывал, что не следует его (Штюрмера — С. К.) увольнять. Я помню, что от Распутина исходила одна телеграмма, адресованная Государю или Государыне, относившаяся к Протопопову и указывавшая на связь последнего с Распутиным».

Соколов сообщает также и о связях между Распутиным и Бадмаевым: «Большая близость была между Распутиным и врачом Бадмаевым. Князь Юсупов, выведывая Распутина, вел с ним большие разговоры на эти темы. Много порождают они размышлений о таинственном докторе. <...> Юсупов утверждает, что в минуты откровенности Распутин проговаривался ему о чудесных бадмаевских «травках», которыми можно вызвать атрофию психической жизни, усиливать и останавливать кровотечения».

Соколов ссылается также на свидетельства Пьера Жильяра (1879–1962), который учил детей Николая II французскому языку, являлся наставником Наследника цесаревича Алексея Николаевича с 1913 года, сопровождал Николая II после его отречения в ссылку в Тобольск и был отделен от царской семьи по прибытии в Екатеринбург.

Жильяр после убийства царской семьи оставался в Сибири и помогал следователю Соколову. В 1920 году он вернулся в Швейцарию с Дальнего Востока России. В 1921 году опубликовал книгу «Тридцать лет при русском дворе: Трагическая судьба Николая II и его семьи».

Жильяр сообщает: «Я убежден, что, зная через Вырубову течение болезни (Наследника), он (Распутин — С. К.), по уговору с Бадмаевым, появлялся около постели Алексея Николаевича как раз перед самым наступлением кризиса, и Алексею Николаевичу становилось легче. Ее Величество, не зная ничего, была, конечно, не один раз поражена этим. И она поверила в святость Распутина. Вот где лежал источник его влияния».

Мы еще и еще раз убеждаемся в глубине и прочности коммуникаций между Бадмаевым и Распутиным. Но главное — мы из разных источников черпаем подтверждение того, что «зеленый» и «зеленые», манипулировавшие Распутиным, а также царем и царицей, существовали. Что их штаб находился не где-нибудь, а в Швеции.

Между тем, шведская столица Стокгольм была реальной главной базой немецкой стратегической агентуры, осущест­влявшей подрывные действия против России в ходе Первой мировой войны.

Это, опять же, не конспирологическая, а достоверная специсторическая информация.

Одним из главных шведских русофобов и германофилов, работавших на поражение России ради обеспечения независимости Швеции и укрепления германского влияния, был Свен Гедин. Это тоже не конспирологическая, а достоверная специсторическая информация.

Гедин, находясь в Стокгольме, постоянно поддерживал связь с Бадмаевым. А Бадмаев поддерживал связь с Распутиным. Германофильство Распутина — очевидный специсторический факт. Был ли он завербованным шпионом Германии, неизвестно. Но то, что он был крайним германофилом, это, повторяю, неоспоримо. В качестве германофила Распутин боролся за интересы Германии, которой нужен был выход России из войны. Возможно, этот выход нужен был также и России — не спорю. Но нас сейчас интересует некая система коммуникаций, некая сеть, как говорил князь Юсупов. Эта сеть не могла не включать в себя Гедина как знатока России и обладателя множества элитных русских коммуникаций — и Распутина как незаменимого элемента сети.

В сеть должен был быть включен Бадмаев. Крайне сомнительно, чтобы в той же Швеции в те же годы был другой центр подрывных действий против России. Но если это был именно этот центр и его руководитель называл себя «Зеленый», если члены этого центра именовали себя «зелеными», то бесконечно мутный вопрос о том, были ли некие «зеленые» и что они собой знаменовали, становится если не ясным до конца, то хотя бы чуть менее мутным.

Занимаясь расследованием убийства царской семьи, следователь Николай Соколов почти случайно вышел на некую загадочную и при этом вполне конкретную фигуру, некоего Бориса Николаевича Соловьева. Этот Соловьев, которого белогвардейцы поначалу подозревали (причем, по-видимому, необоснованно) «всего лишь» в содействии большевизму, вскоре начал давать ценные сведения. Отец Бориса Николаевича Соловьева был поначалу секретарем Симбирской духовной консистории (учреждение при епископе по управлению епархией — С. К.). Потом отец Бориса Николаевича Соловьева — Николай Васильевич Соловьев — получил достаточно высокое назначение в Киеве. Потом он стал аж казначеем Святейшего Синода.

Борис Николаевич Соловьев сообщил следователю Соколову, что его отец был в большой дружбе с Григорием Ефимовичем Распутиным. Что его отец и Распутин были «старые знакомые и приятели».

Борис Николаевич Соловьев сообщил также, что он был с детства проникнут религиозными устремлениями и хотел стать священником. Что в силу этих устремлений он мало интересовался политикой, ибо «получил воспитание в консервативно-патриархальной среде и был проникнут с детства религиозными началами, занимавшими меня почти всецело».

Что еще удалось установить следователю Соколову?

Что в августе 1917 года, когда царская семья была уже в Тобольске, Борис Соловьев едет в Тобольск и пытается установить отношения с местным епископом Гермогеном.

Кстати, семья покойного Распутина проживала в селе Покровском Тобольской губернии. Не установив отношения с епископом Гермогеном, Соловьев 5 октября 1917 года женится на дочери Распутина Матрене, после чего снова едет в Сибирь.

Соколов сообщает: «Я спрашивал Соловьева, как же объяснить его роль в дни смуты и близость к Распутину.

Он много говорил мне о запросах человеческого духа. В чрезвычайно светлых тонах рисовал он на следствии личность Распутина, а себя самого как моралиста и глубоко религиозного человека».

Матрена Распутина сложно относится к своему мужу Соловьеву, который, по ее мнению, не является достаточно святым человеком, но она убеждена, что Соловьев женился на ней по любви и что она сама любит Соловьева. Отношения Соловьева с Матреной Распутиной достаточно сложные, но вполне вписываются в обыкновенную сложность отношений между мужем и женой. Что же касается Соловьева, то он, женившись на Матрене Распутиной, входит в круг распутинцев, которому доверяет императрица. Распутин умер, но его кружок существует. И поддерживает связи с императрицей, которая этому кружку доверяет.

Две горничные императрицы, Уткина и Романова, — распутинки. Они выводят Соловьева на императрицу. При этом о подобном контакте не знает даже ближайшее и самое доверенное окружение императрицы, например, ее камер-юнгфера Магдалина Францевна Занотти, прибывшая с будущей императрицей из Дармштадта и служившая ей верой и правдой. Как же надо было верить Соловьеву для того, чтобы не сообщить о своих коммуникациях с ним даже Занотти...

Соловьев приводит следующее сообщение лидера русских монархистов, члена Государственной думы Н. Е. Маркова (1866–1945): «В период царскосельского заключения Августейшей Семьи я пытался вступить в общение с Государем Императором. Я хотел что-нибудь делать в целях благополучия царской семьи и в записке, которую я послал при посредстве жены морского офицера Юлии Александровны Ден, очень преданной Государыне Императрице, и одного из дворцовых служителей, я извещал Государя о желании послужить царской семье, сделать всё возможное для облегчения ее участи, прося Государя дать мне знать через Ден, одобряет ли он мои намерения. <...> Государь одобрил мое желание».

Дальше начинается подготовка одного из планов спасения царя. За это время царя перемещают в Тобольск. Подготовка продолжается. Марков сообщает следователю Соколову, что «спустя некоторое время был решен отъезд в Сибирь офицера Сергея Маркова. Этот Марков был близок с Ден и, вероятно, с Вырубовой. <...> Он (Марков — С. К.) нам сказал, что в Тюмени <...> во главе вырубовской организации стоит зять Распутина Соловьев; что дело спасения, если понадобится, Царской Семьи налажено Соловьевым».

Совершенно разные люди сообщают Соколову, что именно Соловьев является главным в вопросе спасения царской семьи и что все остальные должны ему подчиняться. Чем это кончается для царя и царицы, понятно. Но Соловьев продолжает свою деятельность. О ней, в частности, сообщает некий свидетель Мельник. Он говорит, что Соловьев появился в Тобольске в последних числах сентября 1918 года. Что в это время некий конфидент Мельника, которого он называет «N», общался с кругом Соловьева. Что приятели Соловьева имели какое-то отношение к шведской миссии, состоявшей из немцев. И что однажды ему, Мельнику, приходилось слышать, как священник Васильев, поссорившись с Соловьевым, грозил запрятать его в тюрьму как германского шпиона».

Далее Соколов заявляет: «При обыске у Соловьева были найдены четыре книги. <...>

В этих книгах <...> оказались карандашные пометки. Они сделаны там, где освещаются отношения Китая и Германии.

В дневнике Соловьева я нашел тот самый знак, которым пользовалась Императрица. Соловьев ответил мне, что это — индийский знак, означающий вечность (то есть однозначно речь идет о свастике — С. К.). Он уклонился от дальнейших объяснений.

Марков (речь идет о Сергее Маркове — С. К.) был более откровенен и показал: «Условный знак нашей организации был (далее — рисунок свастики — С. К.). Императрица его знала». <...>

Марков показал также, что Соловьев до войны проживал некоторое время в Берлине, а затем в Индии, где обучался под руководством какого-то испытателя в теософической школе в городе Адьяре».

В городе Адьяр находилась созданная еще в XIX веке штаб-квартира Всемирного теософского движения, организованного Еленой Блаватской. Неожиданно выясняется, что лжеспаситель царя и царицы, женившийся на дочери Распутина, — это ставленник немцев, тесно связанный с Тибетом. Мало Бадмаева, Доржиева, Гедина... Еще один тибетский персонаж с немецко-теософическими (да еще и шведскими) коммуникациями.

Можно ли называть все эти сведения Соколова конспирологическими? Спору нет, мы не имеем права считать такие сведения абсолютно достоверными. Но согласитесь, они гораздо ближе к специстории, к следственным запутанным разбирательствам, чем к конспирологии, в которой голословно говорится о том, что извечно борются такие-то и такие-то силы. Но ведь сообщенными сведениями всё никоим образом не исчерпывается.

(Продолжение следует.)

Сергей Кургинян
Опубликовано в газете «Суть времени» №174 от 20 апреля 2016 г.
http://gazeta.eot.su/article/sudba-gumanizma-v-xxi-stoletii-66

Tags: метафизическая война
Subscribe

  • Сводки с театра военных действий

    Социальная война: — Вакцинация в России и в мире; — Эффективность вакцин; — Протесты в мире; — Правовые последствия сопротивления и протестов;…

  • Судьба гуманизма в XXI столетии

    Вот что такое гуманизм. Это беспредельное возвеличивание человека — грешного, слабого, смертного, но способного к восхождению. Ибо без этого…

  • Газета «Суть времени», выпуск №440

    → Судьба гуманизма в XXI столетии Вот что такое гуманизм. Это беспредельное возвеличивание человека — грешного, слабого, смертного, но…

promo eot_su февраль 26, 2015 13:13 45
Buy for 10 000 tokens
25 февраля — 40 дней со дня гибели наших товарищей. В этом номере газеты их последний бой и их самих вспоминают боевые друзья. памяти наших товарищей Игоря Юдина, Евгения Белякова и Евгения Красношеина, героически погибших при защите Донецка 17 января 2015 года Вольга, командир Отдельной…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment