Федор Чемерев (nkfedor) wrote in eot_su,
Федор Чемерев
nkfedor
eot_su

Category:

Без иллюзий и прикрас: Виктор Мураховский о трудностях сирийской кампании



«Какие цели Россия на самом деле преследует в Сирии? Как складывается в этой ближневосточной стране ход российской военной кампании? Почему не получилось блицкрига? Что нас ждет в Сирии дальше и какие шаги следовало бы предпринять в ближайшее время?» — этими вопросами Федеральное агентство новостей предваряет большое интервью, которое корреспонденту агентства дал Виктор Мураховский — российский военный и общественный деятель, полковник запаса, член Экспертного совета коллегии Военно-промышленной комиссии Российской Федерации, эксперт Российского совета по международным делам, эксперт «Изборского клуба», автор ряда книг и публикаций по информационным технологиям и военной тематике, главный редактор журнала «Арсенал Отечества», организатор издательства «Арсенал-пресс», обозреватель и эксперт в ряде центральных средств массовой информации: «Коммерсант», «Ведомости», «Аргументы и факты», «Военно-промышленный курьер», «Вечерняя Москва», «Взгляд», «Вести 24», «1 канал», LifeNews и др.

Виктор Мураховский пользуется большим авторитетам среди военных специалистов (участники Военного раздела форума «Глобальная Авантюра», например, уважительно называют его «Виктор Иванович») и потому его мнение особенно ценно. Но это интервью интересно еще и тем, что в последнее время сообщения о боевых действиях в Сирии куда более скупые, нежели в конце 2015 года. В условиях такого скудного «информационного пайка» неравнодушным гражданам России приходится довольствоваться «продукцией» социальных сетей, которые, по вполне понятным причинам, являются ареной информационно-психологической войны.

Виктор Мураховский не является официальным представителем ни Главного оперативного управления Генштаба РФ, ни пресс-службы Министерства обороны. Его оценки и комментарии выражают его личную точку зрения. С ними можно соглашаться или нет. Но едва ли у кого-то возникнут сомнения в том, что Мураховский, что называется, «в теме». А его комментарии и оценки, как не трудно заметить, отнюдь не из разряда очевидных и банальных истин.



От эйфории — к безразличию

Виктор Иванович, существует великое разнообразие оценок того, что произошло в Сирии с начала операции ВКС РФ. Значительная часть российских граждан относится к сирийской кампании как к почти годичному движению от внезапной эйфории 30 сентября 2015 года к нынешнему эмоциональному безразличию, вызванному психологической усталостью и ощущением какого-то тупика. Первые российские бомбы на головы боевиков были восприняты с восторгом. Зачарованные ежедневными видеороликами результативных ударов, гражданские аналитики сулили ВКС короткую и успешную кампанию. Каспийская премьера «Калибров» лишь подогрела эти ожидания. Но в конце концов последовало формальное соглашение о прекращении огня, начало примирения враждующих сторон, вывод части ударных бортов с «Хмеймим», заявление о «в целом выполненной» задаче ВКС и… продолжение кампании. Паузы между публикациями новых «победно-отчетных» роликов от Минобороны стали расти, а общественные ожидания скорого завершения Сирийской войны — уменьшаться. Параллельно уменьшалась вера в то, что официально декларируемые руководством РФ цели кампании являются таковыми на деле.

— Что вы имеете в виду?

Первоначально люди верили, что кампания была начата Москвой для борьбы с сирийскими террористами — в частности, ради уничтожения там боевиков ИГ российского происхождения. Позже стала расти популярность западной точки зрения, что наиболее приоритетной целью операции РФ было сохранение у власти Башара Асада. Так или иначе, но ни эффектное взятие Пальмиры, ни тем более недавний внезапный российский «разворот лицом» к Турции не вернули ощущения близкой победы. Напротив, усиливается впечатление, что кампания в Сирии забуксовала. Чем на такой вывод обывателя ответит профессиональный военный?

— Следует иметь в виду, что ситуация в Сирии многоплановая. Про политические вопросы я не хотел бы рассуждать. Касательно же военно-стратегической обстановки, военно-политической ситуации, важно понимать два момента. Во-первых, наша поддержка режима Башара Асада безусловной не является. Мало того, в самом сирийском военном руководстве есть люди, которые, скажем так, горячо Асада не поддерживают. Они считают, что президент Сирии допустил немало как политических, так и чисто военных ошибок. Во-вторых, некоторые наши задачи военно-стратегического плана мы публично не озвучивали, конечно, хотя они очевидны. Это, например, задача заставить США выйти с нами на более-менее равноправные военно-стратегические отношения.

Действительно, Сирия как рычаг давления на Штаты — это очевидно.

— Задача эта не ограничивается Сирией, и возникла она, разумеется, до того момента, когда Россия начала переброску своей группировки в Латакию. Сирия — лишь один из многих элементов задачи, к решению которой Россия идет уже достаточно давно. В доказательство достаточно вспомнить Мюнхенскую речь Владимира Путина 2007 года или итоги работы Совета Россия-НАТО на фоне нежелания США вообще прислушиваться к мнению нашей страны по военно-стратегическим вопросам.

Прогибая Америку

Результаты есть? Или результатом является отсутствие результата?

— Должен сказать, что постепенно, в том числе и за счет Сирии, нам удается прогибать США в нужном для нас направлении. Вторая, не озвученная президентом и Минобороны, но явная наша военно-стратегическая задача — прочно закрепиться на Ближнем Востоке. Сирия для этого со всех точек зрения является лучшим плацдармом. При этом мы опираемся не только на Асада.

Кто еще в Сирии заинтересован в российской поддержке? Курды, алавиты?

— Руководство Сирии не исчерпывается одним Асадом, есть там и другие силы. Есть позитивно настроенные по отношению к нам силы, которые к реальной власти пока не допущены, но являются на региональном уровне вполне авторитетными. Таким образом, в случае негативного развития сценария для Асада, Россия найдет, на кого в Сирии опереться.

Насколько верны нам Ирак и Иран?

— Это ситуационные союзники, а не стратегические, что, конечно, сказывается на координации действий на территории Сирии.

Аппарат наших военных советников в Сирии эту проблему на себе не способен вытащить?

— Мнение некоторых СМИ о том, что в Сирии чуть ли не всеми действиями союзных Дамаску вооруженных формирований напрямую управляют российские военные советники, — это миф. Опять же не стоит забывать, что нам приходится координировать действия в Сирии не только с Дамаском, Тегераном или Багдадом, но и с преследующими свои цели другими государствами, включая Израиль, Иорданию и, конечно, США.



На правительственном уровне диалог между Москвой и Вашингтоном по сирийской тематике идет с большим трудом, это общеизвестный факт. Как обстоит дело на уровне военных специалистов?

— На военно-практическом уровне — тактическом, оперативном — нам удалось с командованием возглавляемой США коалиции добиться весьма неплохого взаимодействия. Но вот находящиеся сейчас у власти правящие круги США и, наверное, те, что придут им на смену после президентских выборов, они — да, идут на диалог с нами крайне неохотно.

Неудивительно. У них достаточно прочные позиции и укоренившаяся привычка к диктату вместо поиска компромиссов.

— Сказывается то, что американцы давно привыкли считать себя победителями, еще по итогам холодной войны. Опять же, публично объявив, что российская экономика «разорвана в клочья», а сама Россия находится в плотной изоляции, они практически лишили себя возможности без «потери лица» перед избирателями сделать шаг в сторону от избранного политического курса. Диссонанс между заявленными и преследуемыми в Сирии целями наблюдается не только у российской стороны. У США он тоже имеется в формате публично декларируемого на правительственном уровне отсутствия какого-либо конструктивного диалога с нами по сирийской тематике при вполне себе действующей координации по той же тематике на, скажем так, «полевом» уровне. Такое взаимодействие они стараются не выставлять напоказ, американские СМИ о нем молчат. Мы его, кстати, тоже не афишируем — как я понимаю, по договоренности с американцами. И все же на встрече с начальником Главного оперативного управления Генштаба по ситуации в Сирии были озвучены факты нашего довольно тесного взаимодействия с американскими военными.

Горячая линия, обмен оперативной информацией?

— В круглосуточном онлайн-режиме, что позволяет на практике эффективно взаимодействовать. Не как с союзником, конечно, но на вполне приемлемом рабочем уровне.

Тем не менее, как бы успешно ни взаимодействовали мы с американцами на «полевом» уровне, этого явно недостаточно для какого-то серьезного изменения в пользу России status quo, сложившегося на фронтах в Сирии.

— Конечно, недостаточно. И в самое ближайшее время нам предстоит искать выход из создавшегося там положения.

Какого положения?

— Положения, которое, с военно-политической точки зрения, можно назвать шатким равновесием, а с обывательской точки зрения, пожалуй что, — тупиком.

Получается, не подвела обывателя интуиция.

Два варианта действий

— Со стратегической точки зрения дальше я вижу два варианта действий. Первый — договариваться с американцами, вводить в Сирию большие силы и раскатывать ими радикалов, не подключившихся к процессу примирения, в достаточно интенсивной кампании. Я оцениваю продолжительность такой кампании в 2,5–3 месяца.

Речь ведь идет не о банальном возврате к составу воздушной группировки, действовавшей с «Хмеймим» до отзыва в Россию штурмовиков и другой ударной авиации?

— Да, я говорю о нечто большем, включая ввод в Сирию серьезного сухопутного контингента. В его составе обязательно должны присутствовать ударные огневые средства сухопутных войск — без этого ситуация вряд ли сдвинется в нужную сторону из положения шаткого равновесия. Второй вариант действий — продолжать работать в Сирии в том же режиме, что и сейчас, в надежде окончательно согласовать с американцами список подконтрольной им т. н. «умеренной оппозиции». Это позволит заметно уменьшить размеры территории, где под предлогом действия режима прекращения огня имеют возможность отсиживаться боевики-радикалы. Соответственно, все остальные воюющие группировки, не подконтрольные нам или американцам, можно будет атаковать с воздуха, способствуя неторопливому, но методичному переходу контроля над территориями в руки Дамаска. Но этот вариант имеет очень серьезные «минусы», как-то: длительный период, до 1,5–2 лет, труднопрогнозируемый итог затяжной кампании и нарастающая в ходе такой кампании зависимость РФ от коалиции, возглавляемой США. Чисто политически, второй вариант действий для России, вялотекущая и малозаметная война с минимальными потерями, на первый взгляд, может выглядеть менее болезненным и более предпочтительным. На деле же это означает продолжение отношений США и России как неравных военных партнеров.

Тем более что уже сейчас в медийном разрезе действия американцев и иракцев под Эль-Фаллуджей выглядят более успешными, чем российские и сирийские — под той же Пальмирой.

— С позиции обывателя, описанный мною второй вариант наших действий в Сирии получится крайне изматывающим, в экономическом плане — затратным, в военном — совершенно не гарантирующим успеха, а в политическом — сомнительным.

Но мы, видимо, в ближайшее время будем обречены как раз на этот второй вариант. По той причине, что до 18 сентября, то есть до выборов в Госдуму, в России никто ни о чем другом думать не будет. Соответственно, ввиду явного желания Барака Обамы «уйти по-тихому», у США аналогичный «мертвый сезон» по сирийской тематике продлится еще дольше — аж до 8 ноября. Причем все это станет работать на боевиков-исламистов, которые будут пополнять и усиливать свои отряды, пользуясь снижением наступательной инициативы противников. Ну а повышение боеспособности террористических группировок автоматически потребует большего времени на их уничтожение, что станет еще одной причиной затягивания сирийской кампании.

— С высокой долей вероятности, видимо, так и будет.

Почему не получился блицкриг

Если отложить в сторону политику и сосредоточиться исключительно на военных реалиях, то что, по-вашему, не позволило реализовать сирийскую кампанию ВКС как «маленькую победоносную войну», о чем грезили многие отечественные эксперты осенью 2015 года?

— На мой взгляд, мы переоценили возможности сирийских правительственных войск. Насколько я понимаю, только непосредственная работа с сирийскими соединениями и частями после 30 сентября 2015 года открыла глаза нашему командованию на то, что подавляющая часть этих соединений и частей являлась таковыми только на бумаге. По результатам более реалистичной картины была проведена соответствующая координация совместных с сирийцами планов, что, без привлечения крупного российского сухопутного контингента, неизбежно приводило к затягиванию кампании. Но, как показало успешное взятие Пальмиры, осуществленное четко по составленной российской стороной схеме, это еще не заводило дела в тупик. Ведь что, по моим данным, предлагалось Асаду после освобождения Пальмиры? Мы предлагали сосредоточить усилия на одном-двух операционных направлениях с развитием дальнейшего успеха в направлении на Дейр-эз-Зор. Но руководство Сирии на это не пошло, по политическим причинам замахнувшись на большее и начав наступление на Табку. Это закономерно закончилось провалом, так как наступление проводилось без выполнения базовых, фундаментальных требований к подобного рода операциям. Речь идет о закреплении на занятых рубежах, обеспечении флангов, выполнении простейших военных аксиом типа «Встал? — Копай!». В общем, это азбука военного искусства, которой сирийские правительственные части просто не владеют. Мало того, в нашем советско-российском понимании, сирийских соединений и частей, прошедших боевое слаживание, у Асада просто нет.

Слишком уж большие потери понесла Сирийская арабская армия за время гражданской войны.

— Я внимательно просматриваю видео, которое все участники войны в Сирии вываливают в интернет. По результатам увиденного могу с уверенностью сказать, что мне ни разу не попался ролик, запечатлевший нормально организованное наступление правительственных войск. Зато берешь видео с действиями боевиков ИГ, например с наступлением их на Хан-Туман, и видишь, что перед тобой — четкие действия почти по советскому боевому уставу! Вплоть до развертывания во взводные колонны на определенном рубеже. Зато со стороны обороняющихся — полная безалаберность. Никаких заграждений, никаких минных полей, никаких дежурных огневых средств — полный кошмар.



Рецепт победы

Можно ли повысить боеспособность правительственной армии Сирии?

— Всей армии нельзя, но можно сформировать и подготовить ударное ядро. У нас такой опыт есть. В той же Эфиопии советские специалисты создавали дивизии с нуля, и они потом достаточно успешно действовали на фронте.

Сколько это потребует времени?

— Минимум три месяца на индивидуальную подготовку, проведение боевого слаживания…

А это делается?

— По моим данным, сейчас в Сирии нами ведется лишь подготовка специалистов, то есть индивидуальная подготовка личного состава правительственной армии.

Готовят, надо полагать, танкистов, артиллеристов, снайперов…

— Да. Но вот чтобы забрать с фронта, доукомплектовать людьми и техникой и подготовить хотя бы батальонную тактическую группу, провести с ней полный цикл боевого слаживания — такого мы в Сирии не делаем, судя по всему. Не потому что не хотим. Хотим, да и, вероятно, не раз предлагали. Но почему-то сирийское военное руководство не пошло нам навстречу. Я вас уверяю, если подготовить хотя бы три-четыре общевойсковых бригады, каждая из которых может сформировать две батальонных тактические группы, и сосредоточить их усилия на ключевом операционном направлении, то можно переломить ход сирийской войны. Потому что по численности боевых формирований ИГ (террористическая организация, запрещенная в РФ) не так уж и велико. По оценке Главного оперативного управления Генштаба, боевое ядро этой организации на территории Сирии насчитывает 30–33 тысячи человек. Согласно справедливому для условий гражданской войны эмпирическому правилу «двойного счета», получаем к 30 тысячам воюющих 60 тысяч активных помощников, 120 тысяч сочувствующих, а остальные — это «болото», готовое принять любую власть. Если к этому добавить «ан-Нусру», «Джейш-аль-Ислам» (террористические организации, запрещенные в РФ) и прочих, то численность общего боевого ядра террористов вырастет до 50 тысяч — не больше.

Пожалуй, чтобы при поддержке ВКС перемолоть ядро террористов, трех подготовленных нами сирийских бригад должно хватить.

— Конечно, должно. Особенно если не пытаться наступать одновременно везде, а сосредоточиться на одном операционном направлении, способном создать новую оперативно-стратегическую обстановку.

И вы знаете такое направление?

— Разумеется. Это Алеппо....

Источник: Федеральное агентство новостей



Добавить в друзья: | ЖЖ | твиттер | фейсбук | ВК | одноклассники | E-mail для связи: gnktnt@gmail.com
Tags: Сирия, война
Subscribe

promo eot_su february 26, 2015 13:13 45
Buy for 10 000 tokens
25 февраля — 40 дней со дня гибели наших товарищей. В этом номере газеты их последний бой и их самих вспоминают боевые друзья. памяти наших товарищей Игоря Юдина, Евгения Белякова и Евгения Красношеина, героически погибших при защите Донецка 17 января 2015 года Вольга, командир Отдельной…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment