dialexika (dialexika) wrote in eot_su,
dialexika
dialexika
eot_su

Category:

Судьба гуманизма в XXI столетии

Агван Доржиев в первом ряду в центре. 1914 г.

Свен Гедин находился в тесных дружеских отношениях с теми ключевыми фигурами Второго рейха (он же — Германия Вильгельма II), которые впоследствии помогли Гитлеру прийти к власти. К числу таких фигур относится Эрих Людендорф (1865–1937), автор концепции тотальной войны, начальник штаба у Гинденбурга (1847–1934), который командовал немецкой армией сначала на Восточном фронте, а потом и на всех фронтах. Будучи Рейхспрезидентом Германии с 1925 по 1934 год, Гинденбург очевидным образом обеспечил приход Гитлера к власти.

Людендорф сделал для Гитлера не меньше, чем Гинденбург. Он принимал участие в Пивном путче Гитлера, вдохновлял фюрера и его соратников на наступательные политические действия, убеждал своего шефа Гинденбурга помочь Гитлеру в осуществлении его людоедской «миссии». Отказ Людендорфа от явной политической роли произошел в 1928 году и никоим образом не означал отказа данного лица от теневой политической и даже оккультно-политической деятельности. Вся эта сложная композиция из теневых и публичных шагов, осуществляемых элитой Второго рейха во имя пришествия Рейха третьего, так или иначе регулировалась из некоего штаба, каковым было и общество «Туле», и оккультный круг элитных почитателей Черного солнца, ставший чревом, способным породить и Черный орден СС, и другие, наследующие этому ордену, неонацистские оккультные начинания.

Некая нить тем самым не прерывается. И мы с трудом можем определить ее длину. Как минимум, речь идет о многих столетиях. Гедин был в числе тех, кто ткал эту нить. Ее ткали и его ближайшие друзья — этот самый Людендорф, его высокопоставленные подчиненные. Тот же генерал-полковник Ханс фон Сект (1866–1936), командовавший в годы Первой мировой войны сухопутными войсками рейхсвера, теневой руководитель рейхсвера в годы Веймарской республики, военный советник Чан Кайши, ближайший друг Гедина, построивший отношения Гедина с Чан Кайши.

Да, у Секта были непростые отношения с Гитлером, поскольку он отдавал приказ о подавлении гитлеровского Пивного путча. Но это не помешало Секту, как и Людендорфу, взращивать и опекать то чрево, которое выносило нацистского гада, и, сохранившись после смерти этого конкретного гада, стало вынашивать гадов очень похожих на уничтоженного, да еще ссылающихся на то, что с Гитлером, мол, были отношения не ахти.

Где Людендорф и Сект — там и Рюдигер фон дер Гольц (1865–1946), командир так называемой Остзейской дивизии в годы Первой мировой войны. Да, фон дер Гольц занимал с 1934 года не самую влиятельную должность руководителя ветеранской организации «Имперский союз немецких офицеров». Он не принадлежал тем самым к элите Третьего рейха. Но как много он сделал для того, чтобы Третий рейх возник! И как сильно он был вписан в теневые структуры, сформировавшие Третий рейх, структуры, имевшие и оккультный, и параполитический характер! Все эти «Балтикумы», все эти тайные офицерские союзы, так или иначе примыкавшие к обществу «Туле» — что они такое без фон дер Гольца и его Остзейской дивизии?

А где Сект и фон дер Гольц — там и знаменитый Карл Маннергейм (1867–1951). Этот барон, генерал-лейтенант русской армии, маршал Финляндии, президент Финляндии был ближайшим другом Свена Гедина и не только крупнейшим политическим игроком, но и серьезным параполитическим игроком.

Что сплетало все эти связи Гедина в единую сеть?

Слава путешественника, обладавшая определенным магнетизмом? Но такая слава была у многих. В том числе и у таких соплеменников Гедина, как уже упоминавшийся Нильс Норденшельд (1869–1928), а также Фритьоф Нансен (1861–1930), Руаль Амундсен (1872–1928). Кто-нибудь из этих путешественников обладал такой сетью связей, которая обнаруживается при рассмотрении всего, что связано с Гедином? Конечно же, нет. Все они были не менее знамениты, чем Гедин. У всех у них были толпы поклонников, в том числе и элитных. Но ничего похожего на гединские сплетения коммуникаций в их случае не обнаруживается. Жили себе и жили, заслуженно наслаждались славой и влиянием, занимались наукой, издавали материалы своих экспедиций, готовили новые экспедиции, читали лекции, получали премии. Гедин занимается всем тем же самым, но и не только.

Чем объясняется это «но и не только»? Только ли характером Гедина? Или всё же еще и чем-то другим? В какой мере мы можем считать, что это что-то другое имеет отношение к оккультному Тибету и его различным параполитическим производным?

Для начала присмотримся к связям Гедина.

Мы уже убедились, что Гедин встречался и с царем Николаем II, и с кайзером Вильгельмом II, и с японским императором, и... и... и...

Мы убедились также в том, что встречи эти были порождены не просто признанием заслуг Гедина, а еще и чем-то другим. Особо внимательно мы начали присматриваться к этому другому в случае царя Николая II. Но оставим пока ненадолго в стороне историю взаимодействия Гедина с Николаем II, интерес которого к Гедину был связан и с Доржиевым, и с теми, кто использовал Доржиева как посредника в отношениях с Тибетом, и с самим Тибетом в его оккультной части, и с разными — к Тибету не безразличными — оккультно-политическими структурами. Мы еще вернемся к этой истории. А пока хотя бы бегло досмотрим до конца кино под названием «связи Гедина».

То, что Свен Гедин встречался, причем неоднократно, с самим Адольфом Гитлером... То, что Гедин боготворил Гитлера... То, что для Гитлера, в свою очередь, Гедин был одним из величайших кумиров... То, что друзьями и собеседниками Гедина были все ведущие бонзы нацистского рейха — Геринг, Риббентроп, Функ и другие — является всего лишь иллюстрацией фундаментальности отношений между Свеном Гедином и элитой Третьего рейха. И может показаться, что я, акцентируя на этом читательское внимание, ломлюсь в открытую дверь.

«Подумаешь, — скажут некоторые, — всемирно известный путешественник, обуреваемый рыцарско-националистическими причудами... Эти причуды диктуют ему романтическое отношение к гитлеровской Германии, элита которой его обхаживает... Элита хочет, чтобы знаменитый путешественник воспевал новый немецкий порядок, и ее в этом можно понять... Стоит ли превращать все эти отчасти милые, а отчасти глуповато-мрачные частности в нечто фундаментальное?»

Может быть, этого и не стоило бы делать, если бы в череде впечатляющих встреч Гедина со всеми вышеперечисленными нацистскими людоедами, включая Гитлера, не было бы одной самой главной встречи — встречи с Генрихом Гиммлером.

Встреча состоялась 21 марта 1940 года. Гиммлер принимал Гедина в штаб-квартире гестапо. Беседа была длинной и содержательной. Гедин никогда никому не сообщал всех деталей этой беседы, ограничиваясь общими сведениями. Но и эти сведения впечатляют. Потому что Гиммлер сразу же взял быка за рога и стал обсуждать с Гедином недавно закончившуюся экспедицию в Южный Тибет, организованную людьми Гиммлера и нацеленную на получение различной (в том числе и оккультной) информации. Непосредственным руководителем экспедиции был уже обсужденный нами молодой офицер СС Эрнст Шефер. Куратором и вдохновителем данного начинания был сам Генрих Гиммлер. Для Шефера это была не первая экспедиция на Тибет.

В беседе с Гедином Гиммлер поделился информацией о добытых Шефером сведениях. Он сообщил Гедину о том, что Шефер был сотрудником «Аненербе», ССовского института «Наследие предков», который Гиммлер курировал с 1935 года.

После 1945 года Шефер стал на допросах отнекиваться и отрекомендовывать себя в качестве человека, чуждого идеалам Черного ордена СС и вовлеченного в эту организацию только по причине особого интереса Гиммлера к его, Шефера, не вполне нацистской персоне. На самом деле, как это следует из досье Шефера, он подал заявление о приеме в СС еще в 1933 году, сразу после прихода Гитлера к власти.

Шефер всячески поносил на допросах своих коллег по «Аненербе» и противопоставлял их оккультизму свой рационализм. Однако Шефер, отвергая на словах некоторые нацистские оккультные положения, не скрывал, что верит в Тибет как колыбель некоей синкретической наидревнейшей науки. А также в колыбель рода человеческого.

Для того, чтобы попасть в Тибет, контролируемый англичанами, Шеферу нужно было заручиться поддержкой определенных представителей британской элиты. В числе таких представителей были лорд Астор, полковник Бейли, адмирал Барри Домвил. Всё это были люди, более или менее прочно связанные с пресловутой миссией Гесса, которую мы обсудим чуть ниже.

Существует переписка между Гиммлером, который добивался поддержки данным кругом англичан своей тибетской затеи, и английским премьер-министром Чемберленом. В результате этой переписки Шефер получил разрешение проехать в Тибет через британскую миссию и развернул на Тибете бурную деятельность. Гиммлер следил за экспедицией Шефера даже с большей напряженностью, чем та, с которой царь Николай II следил за экспедицией Свена Гедина. Он посылал Шеферу и его коллегам приветственные письма. Он ликовал по поводу того, что Шеферу удалось проникнуть в те места, в которые англичане проникнуть не могли. А также по поводу того, что Шефер убедил одного из приближенных Далай-ламы вступить в личную переписку с Гитлером.

После возвращения Шефера в Германию Гиммлер в невероятной степени возвысил Шефера и одновременно засекретил все результаты его экспедиции.

Гедин умалчивает о том круге секретных вопросов, который они обсуждали с Гиммлером, размышляя о результатах экспедиции Шефера. Он занимается саморекламой, выставляя себя защитником евреев и поляков. Но кого может интересовать и впечатлять вся эта патетика в условиях, когда налицо прочнейшая связь между Гедином и Гиммлером, причем не связь вообще, а связь, базирующаяся на общем — и, безусловно, оккультном — интересе к Тибету.

Вечером того же дня Гедин, крайне впечатленный своей длинной беседой с Гиммлером, встречается с Гессом. Гедин очень скупо рассказывает об этой беседе. Но совершенно ясно, что и в ней затрагивается тибетская тема, которая очень грела душу учителя Гесса — Карла Хаусхофера. Именно Хаусхофер убедил Гесса сделать всё возможное для построения отношений между нацистской Германией и каким-то кругом английских высокопоставленных элитариев. Вполне возможно, что речь шла именно о том круге, который убедил премьер-министра Чемберлена помочь Гиммлеру в осуществлении тибетской экспедиции Шефера.

И вот тут мне представляется целесообразным, завершив беглый просмотр «кино о связях Гедина», вернуться к эпизоду под названием «связи Гедина с царем Николаем II».

Я уже сообщил читателю все необходимые сведения о Доржиеве. А также о том, что в 1896 году Доржиев получает от императора Николая II часы с монограммой в знак признательности за помощь агентам Петра Бадмаева, путешествующим в Лхасу. Эти достоверные исторические сведения позволяют утверждать, что интерес царя Николая II и его супруги Александры Федоровны к Гедину и его исследованиям Тибета был порожден не самими встречами с Доржиевым, а всем тем, что означала для царской семьи связка Доржиев — Бадмаев. Не помогал бы Доржиев Бадмаеву — не было бы прочных связей между Доржиевым и русской царской четой. Потому что по-настоящему ценным для русской царской семьи было бадмаевское слагаемое в так называемом «тибетском вопросе».

Для того чтобы убедиться в этом, надо внимательно рассмотреть личность Петра Бадмаева.

По одним сведениям, содержащимся в том числе и в современном Энциклопедическим словаре, этот человек родился в 1851 году. По другим сведениям, содержащимся в Энциклопедии Брокгауза и Эфрона, он родился в 1849 году. А в справке ЧК указано, что Бадмаев родился в 1810 году. В заявлении на имя председателя ЧК от 10 августа 1910 года Бадмаев пишет о себе: «Я, 109 лет старик, потому только, что имею большое имя, популярное в народе, — сижу в заключении без всякой вины и причины уже два месяца». Дочь Бадмаева, родившаяся в 1907 году, говорила, что на момент ее рождения отцу было 100 лет.

Данные общеизвестные сведения о Бадмаеве приводятся здесь для того, чтобы читатель сразу ощутил объем различных мистификаций, клубящихся вокруг фигуры Бадмаева. Нам придется очищать всё сказанное о Бадмаеве от этих мистификаций и внимательно всматриваться в то, что обнаруживается после подобного, «демистификационного», очищения.

Петром Бадмаев стал уже после того, как принял православную веру. До этого его звали Жамсаран. Кстати, до принятия православной веры он не был и Бадмаевым. Он был Жамсараном Батмы, внуком монгола Батмы, занимавшегося скотоводством в Агинской степи Забайкалья, сыном Засогола Батмы, продолжившим дело своего отца.

Нельзя сказать, что отец Жамсарана Засогол Батмы был особенно богат. Он был скотоводом средней руки. И имел в собственности до сотни кобылиц и столько же овец. Богачами во времена деда считались те, у кого были тысячные табуны.

Жамсаран был седьмым ребенком в семье. Семья кочевала по Агинской степи. И жила в соответствии с тогдашними кочевыми нормами.

У Жамсарана был старший брат Султим, которого ламы в шестилетнем возрасте отобрали для обучения тибетской медицине. Султим стал очень знаменит в качестве врача. Но отцу Султима Засоголу этого было мало. Он хотел, чтобы кто-нибудь из сыновей поехал в Иркутск и окончил русскую классическую гимназию. Такие амбиции Засогола были связаны, в частности, с тем, что семья Батмы вела свою родословную от самого Чингисхана.

Жамсаран утверждал, что у Чингисхана была любимая дочь Батма («батма» означает «лотос»). Что он потомок Батмы в одиннадцатом колене. И что в соответствии с этим он является прямым потомком Чингисхана по женской линии. Вне зависимости от правдивости данной истории необходимо признать, что амбиции отца Жамсарана привели самого Жамсарана в русскую классическую гимназию.

При этом отец Жамсарана советовался со своим старшим сыном Султимом, ставшим к тому моменту известным доктором, кого из детей послать в Иркутск. И Султим сказал, что надо послать Жамсарана в силу наличия у него особых амбиций.

Пока Жамсаран учился в Иркутске, его старший брат Султим творил чудеса ле´карства. В частности, он подавил в Забайкалье эпидемию тифозной горячки, которая свирепствовала в начале 50-х годов XIX века. Это деяние Султима привлекло к нему внимание генерал-губернатора Восточной Сибири графа Муравьева-Апостола. Когда граф спросил Султима о том, какой должна быть награда ему как тибетскому лекарю, Султим ответил, что просит наградить его статусом русского военного врача. То есть сделать офицером русской армии.

Офицерство и личное дворянство, из него вытекавшее, могло быть даровано только государем императором. Граф Муравьев-Апостол направил соответствующее послание на имя государя. Султим медленно, но верно делал карьеру. В 1853 году его сделали членом-сотрудником Сибирского отделения Русского императорского географического общества. Для этого благоволения губернатора было достаточно. В 1857 году Султима пригласили в Петербург, но всего лишь в качестве лекарского помощника.

В 1860 году Султиму были поручены некие трудно решаемые задачи лекарского характера, при этом он был предупрежден о том, что если их не выполнит, то не сможет лечить людей даже в Бурятии. Султим эти задачи выполнил. И 16 января 1862 года Медицинский департамент военного министерства Российской империи сообщил, что по Высочайшему повелению, вышедшему за номером 496, Султим может носить военный мундир и пользоваться всеми правами, присвоенными русским военным врачам.

Еще в 1860 году Султим открывает в Петербурге аптеку тибетских лекарственных трав. И начинает заниматься тибетской врачевательной практикой. Он быстро завоевывает себе элитную клиентуру. И переходит в православную веру, приняв имя Александр. Поскольку отчество при крещении давали по царствующему императору, то он становится Александром Александровичем.

Что же касается интересующего нас Жамсарана, то он заканчивает иркутскую гимназию с золотой медалью. После чего родители по просьбе Султима отправляют Жамсарана в Петербург.

Точная дата прибытия Жамсарана в Петербург неизвестна, но в конце 60-х годов он уже живет у своего брата Султима и учится у него искусству врачебной науки. В это же время он принимает православие. Известно также, что крестным отцом Жамсарана, получившего крещение в храме Святого Пантелеймона Целителя, становится будущий император Александр III.

Жамсаран Батмы после крещения становится Петром Александровичем Бадмаевым. В 1871 году Петр Бадмаев поступает на Восточный факультет Петербургского университета и в Медицинскую академию. В 1875 году он заканчивает Восточный факультет Петербургского университета с отличием. Что же касается Медицинской академии, то он ее тоже закончил, причем блестяще, но диплом не принял, потому что это было сопряжено с принесением клятвы лечить больных только европейскими методами.

В 1873 году умирает старший брат Петра Бадмаева Александр Александрович, он же Султим. Петр остается один в Петербурге, являющимся для него чужим и чуждым, но весьма и весьма желанным.

Продолжая заниматься медициной, Петр Бадмаев решает расшифровать древнюю рукопись «Жуд-Ши». Это невозможно сделать без получения очень закрытых тибетских материалов. Петр ищет разные каналы для их получения. После университета Петр получает должность чиновника восьмого класса в Азиатском департаменте МИД. В 1887 году он женится на молодой девице-дворянке Надежде Васильевой. В конце 70-х годов Петр Бадмаев встречается со знаменитым отцом Иоанном Кронштадтским. Отца Иоанна Кронштадтского его современники считали не только царедворцем, но и великим врачевателем.

Считается, что Петр Бадмаев встретился с отцом Иоанном Кронштадтским уже после убийства царя Александра II. То есть тогда, когда воцарился крестный отец Петра Бадмаева Александр III. Иоанн Кронштадский интересовался Тибетом. Об этом интересе говорят и его контакты с семьей Рерихов. Как бы там ни было, отец Иоанн благословил Бадмаева и сказал ему, чтобы тот сейчас не ходил к своему крестному. Что крестный (то есть царь Александр III) призовет его позже.

Интерес Петра Бадмаева к переводу книги «Жуд-Ши» на русский язык был созвучен интересу к той же книге «Жуд-Ши», проявленному императором Александром II, очень интересовавшимся чудесами тибетской медицины. Была создана группа русских ученых-переводчиков, знавших тибетский язык. Но они не смогли решить задачу. Потому что текст «Жуд-Ши» был зашифрован. Задачу должен был решить Петр Бадмаев, ставший тем самым политическим разведчиком особого профиля.

Возможность Петра Александровича путешествовать по Тибету была обусловлена в том числе и его родословной. Считалось, что Бадмаев является потомком аж прадеда Чингисхана Добо Мергэна. Ну и, конечно же, потомком Батмы.

В качестве такового он был принят Далай-ламой. Далай-лама осудил его за измену вере предков, но внимательно выслушал всё то, что Бадмаев сообщил ему в качестве русского политического разведчика. В частности, Бадмаев сообщил, что он надеется на аудиенцию у Его Императорского Величества и может передать Его Величеству то, что скажет сейчас ему Его Святейшество Далай-лама.

Далай-лама сообщил Бадмаеву, что готов приехать в Петербург по личному приглашению царя. Он и приехал в Петербург по такому личному приглашению, беседовал с Александром III, крестным отцом Бадмаева. Александр III принял решение о приглашении Далай-ламы, прочитав записку Бадмаева, вернувшегося в Петербург. После прочтения записки он встретился с Бадмаевым и имел с ним продолжительную беседу.

Помимо политической миссии, Бадмаев осуществлял в Тибете и миссию иного характера. Говоря современным языком, он мониторил тибетских целителей и оккультистов и вербовал лучших из них для приезда в Петербург. Завязывая всё новые и новые связи, Бадмаев построил свою школу целительства, которая по определению не могла не быть сопряжена с тем, что мы называем тибетским оккультизмом.

Действуя как целитель и политический разведчик, Бадмаев стремительно продвигался по служебной лестнице. Видимо, за его записку о русской политике на азиатском востоке, адресованную царю Александру III, Бадмаев получил генеральский чин — чин действительного статского советника. Александр III наложил на записке Бадмаева резолюцию: «Все это так ново, необычно и фантастично, что с трудом верится в возможность успеха».

Влияние Бадмаева крепло и крепло. У него появлялись всё новые высокопоставленные друзья. Уже в царствование Николая II одним из таких друзей стал министр финансов Сергей Юльевич Витте. Дружеские отношения между Бадмаевым и Витте длились до 1905 года, когда Витте стал убеждать царя даровать стране Конституцию, а Бадмаев четко зафиксировал свои абсолютистские позиции.

Предложения Бадмаева, изложенные в записке Александру III, состояли в том, чтобы мирно присоединить к России Монголию, Тибет и Китай. Именно по этому поводу царь сказал: «ново», «фантастично» и так далее.

В письмах Бадмаева Николаю II содержатся предупреждения об опасности войны с Японией. Бадмаев не только пишет записки. Он создает в Чите торговый дом «Бадмаев и Ко», выпускает газету «Жизнь на восточной окраине». Газета выходит на русском и монгольском языке.

В 1893 году Бадмаев выходит в отставку в чине действительного статского советника и всё более углубляется в медицину. Эти его занятия поддерживает императорский двор. Оставляя службу в министерстве иностранных дел, Бадмаев принимает почетный, без жалования, пост члена приюта герцога Ольденбургского.

У основавшего этот приют принца Петра Георгиевича Ольденбургского (1812–1881) было восемь детей. Старшая из дочерей Александра стала супругой Великого князя Николая Николаевича Романова, находившегося в сложных отношениях с царем Николаем II и особенно с его супругой Александрой Федоровной и явно имевшего далекоидущие политические претензии, поддерживаемые частью российской элиты.

Но это — лишь крохотная, хотя и не бессмысленная, заметка на полях некоего сочинения на тему «политические игры Петра Бадмаева». Само же сочинение имеет очень специфический параполитический (или — оккультно-политический) привкус. Обсуждение которого позволит нам соединить тему тибетских игр, осуществляемых и определенной частью российской (существенно прогерманской) элиты царской империи, и теми немецкими кругами, которые тщательно выстраивали отношения со Свеном Гедином по той же тибетской линии.

(Продолжение следует.)

Сергей Кургинян
Опубликовано в газете «Суть времени» №172 от 6 апреля 2016 г.
http://gazeta.eot.su/article/sudba-gumanizma-v-xxi-stoletii-64

Tags: метафизическая война
Subscribe

Recent Posts from This Community

promo eot_su february 26, 2015 13:13 45
Buy for 10 000 tokens
25 февраля — 40 дней со дня гибели наших товарищей. В этом номере газеты их последний бой и их самих вспоминают боевые друзья. памяти наших товарищей Игоря Юдина, Евгения Белякова и Евгения Красношеина, героически погибших при защите Донецка 17 января 2015 года Вольга, командир Отдельной…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments