Друг ЖЖ (friend) wrote in eot_su,
Друг ЖЖ
friend
eot_su

Обострение мировой «газовой войны». Часть X



Пакистан в проекте «Мир» крайне заинтересован. Одна из острейших экономических проблем Исламабада — катастрофический дефицит электроэнергии, который сильно сдерживает реализацию проектов широкой индустриализации страны

Заявка Китая на прокладку газопровода «Мир» из Ирана в Пакистан (которую, как мы уже обсуждали в предыдущей части исследования, The Wall Street Journal преподнесла как сенсацию) вовсе не была неожиданной.

Переговоры с КНР о развитии газового экспорта из Ирана (и, в частности, о реанимации проекта трубопровода Иран–Пакистан–Индия, IPI) начались еще летом 2014 г., когда только-только забрезжили перспективы успеха ядерного соглашения между «шестеркой» международных переговорщиков и Тегераном. И тогда же, в июле 2014 г., премьер-министр Индии Нарендра Моди заявил, что в случае смягчения позиций Ирана и Пакистана по цене на газ и условиям транзита Индия готова вернуться в проект IPI.

Пока никаких официальных сообщений о возможности возврата от объявленного проекта газопровода «Мир» для Пакистана к прежнему проекту IPI в Индию не поступало. Однако в публикации The Wall Street Journal, которую мы обсуждали в предыдущей части исследования, был еще один упомянутый «вскользь» сюжет. Газета, сообщая о том, что цена проекта «Мир» составит $1,5–1,8 млрд, оговаривает, что эта цена может увеличиться, «если в проект включат возведение терминала по сжижению газа в Гвадаре».

Как иногда говорится, «с этого места, пожалуйста, поподробнее». Поскольку The Wall Street Journal никак не разъясняет, при чем тут Гвадар и чем он интересен Китаю.

Гвадар еще полтора десятка лет назад был небольшой рыбацкой деревушкой на выходе из Оманского залива, на берегу Аравийского моря, на расстоянии около 60 км от границы с Ираном. А затем возник китайско-пакистанский проект создания здесь большого глубоководного порта. Строительство первой очереди порта было начато в 2002 г. и завершено в 2005 г. Здесь же был создан «наблюдательный пост» Военно-морских сил КНР для слежения за действиями ВМС США в Персидском заливе и ВМС Индии — в Аравийском море. Глубоководный порт был достроен (в основном, на деньги КНР) и принят в эксплуатацию весной 2007 г. А наблюдательный пост китайских ВМС был оснащен специальной аппаратурой для морской, воздушной и космической разведки.

В мае 2013 г. председатель Госсовета КНР Ли Кэцян совершил визит в Пакистан, в ходе которого было заключено соглашение о создании на территории Пакистана «международного экономического коридора» CPEC (China-Pak Economic Corridor). Эта система дорожных и трубопроводных магистралей и сопутствующей инфраструктуры должна пройти от порта Гвадар через южную пакистанскую провинцию Белуджистан, а затем через северные провинции и так называемый «горный Каракорумский проход» перейти в юго-западную часть китайского Синьцзян-Уйгурского автономного округа.

В том же 2013 г. между Пекином и Исламабадом было заключено соглашение о передаче прав на эксплуатацию порта Гвадар китайской государственной компании Chinese Overseas Port Holdings. И началось активное проектирование инфраструктуры «коридора СРЕС».

В феврале 2014 г. президент Пакистана Мамнун Хусейн во время визита в Пекин встретился с Председателем КНР Си Цзиньпинем и подтвердил готовность Пакистана всячески способствовать ускоренному созданию «коридора СРЕС». Главы двух государств, в числе прочего, договорились о том, что в перечень приоритетов проекта войдет строительство в Гвадаре международного аэропорта, а также прокладка нефтепровода из Гвадара в китайский Синьцзян.

В ноябре 2014 г. Пекин обнародовал конкретные детали финансирования «коридора СРЕС». Китай сообщил, что готов до 2020 г. инвестировать в энергетические и инфраструктурные проекты в Пакистане $45,6 млрд!!! Основные кредитные ресурсы выделят Банк развития Китая и Промышленно-коммерческий банк Китая. $11,8 млрд предназначаются на инфраструктурные проекты, $33,8 млрд — на энергетические проекты. В частности, до 2017 г. по проекту СРЕС планируется инвестировать в автодороги $5,9 млрд, в строительство железнодорожной сети — $3,7 млрд, в модернизацию и расширение порта Гвадар — $622 млн, в прокладку оптоволоконного кабеля между Китаем и Пакистаном — $44 млн.

16 апреля 2015 г. агентство Reuters сообщило, что в ходе предстоящего 20–21 апреля визита в Пакистан Председателя КНР Си Цзиньпина предполагается подписать контракты на общую сумму около $50 млрд, из которых $46 млрд (как и было заявлено ранее) будут направлены на инвестиции в «коридор СРЕС».

Кроме того, Reuters предполагает, что остальные $4 млрд — это цена поставки Пакистану 8 подводных лодок, которые — внимание! — будут базироваться вместе с подводными лодками (и, видимо, другими кораблями) ВМС Китая в порту Гвадар. И хотя пока Пекин подчеркивает лишь стратегическое коммерческое значение Гвадара, большинство аналитиков убеждено, что создание здесь крупной пакистанской и китайской военно-морской базы — не за горами.

В связи с этим напомним, что еще в мае 2011 г., на фоне бурного возмущения всего пакистанского общества американской операцией по уничтожению в пакистанском Абботабаде Усамы бен-Ладена, о которой не уведомили даже правительство страны, — министр обороны Пакистана Ахмед Мухтар заявил: «Мы были бы благодарны... китайскому правительству, если бы военно-морская база для Пакистана... была построена в Гвадаре».

Тем не менее, пока в Пекине и Исламабаде Гвадар и «коридор СРЕС» обсуждают в основном в их экономическом измерении.

Для Пакистана гигантские китайские инвестиции означают, прежде всего, весьма существенный вклад в повышение уровня жизни населения в бедном и политически беспокойном Белуджистане, а также в обеспечение инфраструктурной связности южных и северных провинций. Кроме того, Пакистан не без оснований рассчитывает на масштабный рост торговых отношений с Китаем по «коридору СРЕС». Не менее важно для Исламабада и военно-техническое сотрудничество с Пекином, поскольку именно Китай является для Пакистана ключевым поставщиком современных вооружений.

Для Китая Гвадар (даже если «вывести за скобки» его военно-стратегическое значение) обеспечивает прочное экономическое присутствие «Поднебесной» в Аравийском море и Индийском океане в целом. То есть рядом с главными источниками ближневосточной и, отчасти, африканской нефти, а также катарского сжиженного газа, импорт которых для КНР еще долго будет оставаться «критически важным».

А «коридор СРЕС» даст Пекину возможность проводить огромные товарные потоки его международной торговли (включая импорт нефти и, возможно, газа из Персидского залива и стран Африки), минуя «узкое горло» Малаккского пролива между Малайзией и Индонезией. Сейчас этим морским торговым потокам нередко мешают внезапные нападения быстроходных катеров местных пиратов. Но Китай опасается не пиратов. Он хорошо понимает, что судоходный (в том числе танкерный) транзит в Малаккском проливе в случае военно-политического кризиса может быть в любой момент остановлен мощнейшим американским военным флотом.

В связи с «малаккской проблемой» Китай уже давно оценивает возможность построить обходной, так называемый Тайский канал — подобный Панамскому, через узкий перешеек на территории Таиланда между Бенгальским заливом и Сиамским заливом Южно-Китайского моря. Но пока эти планы далеки от практической реализации. И, кроме того, «Тайский канал» не снимет риски возникновения проблем на торговых путях Китая в Индийском океане в случае конфликтного обострения отношений с Америкой. В этом смысле сухопутный «коридор СРЕС» должен быть гораздо надежнее.

Однако Гвадаром и «коридором СРЕС» планы Китая в данном регионе не ограничиваются. И здесь мы возвращаемся к проекту газопровода «Мир» (или, возможно, IPI).

Дело в том, что китайская нефтегазовая корпорация CNPC еще в 2004 г. подписала с Ираном контракт объемом $4,7 млрд на участие в разработке газовых блоков месторождения «Южный Парс». Однако развитие проекта из-за наложенных на Иран санкций шло с большим отставанием от графика, что вызывало понятное недовольство Тегерана. А когда в 2012 г. США и страны Евросоюза наложили на Иран новые, еще более жесткие санкции, CNPC вышла из иранского газового проекта.

10 апреля 2015 г. в ходе визита в Пекин иранской делегации во главе с министром нефти Бижаном Зангене Китай и Иран подписали ряд крупных «нефтяных» контрактов. А затем Зангане объявил, что CNPC высказала готовность вернуться в проект на «Южном Парсе».

То есть, похоже, Пекин намерен поставлять по газопроводу «Мир» в Пакистан (и, возможно, в Индию) уже не иранский, а фактически свой газ. А поскольку газа на «Южном Парсе» планируется добывать много, возник и вопрос о возможности строительства в Гвадаре терминала сжижения газа для поставок китайского и иранского СПГ как в сам Китай, так и на мировые рынки.

Кроме того, напомним, что в середине прошлого десятилетия, когда Китай еще не закрепился на крупнейших газовых месторождениях Туркмении, но уже вошел в Иране в проект «Южный Парс», в мировой прессе появлялись сообщения о планах Пекина провести из Ирана в Китай через Пакистан и «Каракорумский проход» мощный газопровод.

Сейчас, после освоения корпорацией CNPC газа туркменского «Галкыныша» и на фоне подготовки двух контрактов на поставки в Китай газа из Сибири, этот газопровод из Ирана, видимо, потерял острую актуальность. Однако нельзя исключать, что позже, в случае успешного развития газового контракта CNPC на «Южном Парсе» и реализации проекта «коридора СРЕС», Пекин вернется к идее прокладки «транспакистанского» газопровода. Тем более, что значительную часть необходимых для этого подготовительных инфраструктурных работ предполагается провести в рамках уже объявленного строительства газопровода «Мир» и «коридора СРЕС»...

Пакистан в проекте «Мир» крайне заинтересован. Одна из острейших экономических проблем Исламабада — катастрофический дефицит электроэнергии (особенно в наименее развитых провинциях), который сильно сдерживает реализацию проектов широкой индустриализации страны. Проект «Мир» должен обеспечить газом генерацию в Пакистане почти 5 тераватт дополнительных электрических мощностей, то есть возможности для «индустриального рывка».

А поскольку, повторим, иранский участок газопровода почти готов, а основную часть трубы «Мир» от Гвадара в Синьцзян обещает построить Китай, Пакистан должен оплатить и построить лишь небольшой участок газопровода от иранской границы до Гвадара. И, значит, названные сроки запуска газопровода «Мир» — через два года — не представляются фантастическими.

Ценность для Пакистана укрепляющейся «оси» Китай–Пакистан–Иран очень наглядно показала реакция Исламабада на войну с шиитами-хуситами в Йемене, которую начала арабская коалиция во главе с Саудовской Аравией. В конце марта Эр-Рияд призвал Пакистан присоединиться к операции коалиции «Буря решимости» и прислать для этого военную авиацию и корабли флота. В начале апреля значительная часть депутатов пакистанского парламента (вослед за осуждением «Бури решимости» Ираном!) — высказалась резко против вовлечения Пакистана в йеменский конфликт. После этого министр обороны Пакистана Хавайя Асиф заявил саудитам, что Исламабад «выполнит свои союзные обязательства ... в случае, если подвергнется угрозе территориальная целостность Саудовского королевства».

А 10 апреля парламент Пакистана официально проголосовал против присоединения страны к операции «Буря решимости» в Йемене...

(Продолжение следует)

Tags: Бялый Юрий, экономическая война
Subscribe

  • Новый раунд глобальной нефтяной игры. Часть XI

    Как мы выяснили в предыдущих частях исследования, во втором десятилетии нынешнего века пул крупнейших инвестиционных банков и финансовых компаний…

  • Папа, меня каратист с соседнего двора обижает!

    Президентский совет по науке и технологиям США написал президенту письмо с просьбами принять меры против китайской экспансии на рынок…

  • Битва за память

    Китай намеревается всерьёз выйти на рынок компьютерной памяти. И обрушить его по мнению исполнительного директора американской Micron. 3 китайских…

promo eot_su february 26, 2015 13:13 45
Buy for 10 000 tokens
25 февраля — 40 дней со дня гибели наших товарищей. В этом номере газеты их последний бой и их самих вспоминают боевые друзья. памяти наших товарищей Игоря Юдина, Евгения Белякова и Евгения Красношеина, героически погибших при защите Донецка 17 января 2015 года Вольга, командир Отдельной…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment