Artemij Viktorovich (artemijv) wrote in eot_su,
Artemij Viktorovich
artemijv
eot_su

Categories:

Торговые войны. От Старой России к СССР

плакат004
 
Руководство СССР поставило задачу развития советской экономики в режиме «международной торговой безопасности», то есть в направлении максимальной независимости страны от мировой политической и экономической конъюнктуры
 
<<< Предыдущая статья ... Россия никогда не была вне системы мировой торговли. Русские купцы торговали с варягами, степняками и Византией тысячу лет назад. Не исчезала русская торговля в эпоху, когда Русь была «под Ордой».Торговые связи с Западом и Востоком наращивались в эпоху становления Московского царства. Российская империя при Петре Первом и его потомках вела войны и «прорубала окна» на Балтике, Белом и Черном морях, прежде всего, ради более полного и равноправного включения в мировую торговлю.
 
Разумеется, все это не обходилось без «торгово-военных» эксцессов.
 


И во времена ранней Киевской Руси, и позднее большой урон русской торговле на Юге и Востоке приносили нападения степняков на торговые купеческие караваны в низовьях Волги и Дона, а также в прикаспийских и причерноморских степях.
 
Во времена Московской Руси противостояние Москвы с Польшей и Швецией неоднократно прерывало русскую торговлю на Западе.
 
В XIX веке турки, а затем англичане и французы регулярно нападали на российские торговые суда, идущие из черноморских портов в Средиземное море и Атлантику.
 
Во время Первой мировой войны и страны Антанты, включая Россию, и германо-австрийский блок предпринимали все возможные военные и политические усилия для нарушения торговых отношений между странами враждебной коалиции.
 
После Великой Октябрьской революции и Гражданской войны экономика Советской России оказалась в глубокой разрухе. В крайне тяжелом положении был и ее основной традиционный экспортный сектор — зерновое хозяйство. А к этому добавилось не просто враждебное окружение, но и самый жестокий вариант экономической войны — торговая блокада.
 
Частичный прорыв торговой блокады начался только в 1921 г. заключением временного торгового договора с Великобританией, а затем и с Германией и США. Причем на этом этапе ввиду разрушения экспортного потенциала страны за импорт необходимых товаров Советской России приходилось расплачиваться золотом. И лишь к концу 1920-х гг. внешнеторговый баланс СССР стал практически паритетным, товарный экспорт сравнялся с импортом.
 
Советское руководство очень хорошо усвоило тяжелейший опыт торговой блокады, когда страна буквально задыхалась без самого необходимого для жизни, и прекрасно видело вызовы враждебного международного окружения, включая риски возобновления вооруженной и торговой войны.
 
Потому руководство СССР поставило задачу развития советской экономики в режиме «международной торговой безопасности», то есть в направлении максимальной независимости страны от мировой политической и экономической конъюнктуры. И прежде всего, от так называемого критического импорта — необходимости закупать за рубежом такие товары, без которых страна просто не может существовать.
 
Ведь чем более страна открыта мировым рынкам, чем активнее она участвует в международной торговле — тем сильнее зависит от своих торговых партнеров: от того, сможет ли она далее экспортировать свои товары, чтобы получать за них достаточно количество валюты для импорта, и от того, можно ли гарантировать, что эти партнеры однажды не остановят импорт. То есть не объявят торговую войну и не перестанут продавать стране то, без чего она не может обойтись.
 
У СССР ни на раннем этапе, ни позже таких гарантий не было. Сохранявшаяся все советские годы довольно глубокая «закрытость» нашей экономики от мировых рынков была непосредственно связана с этим обстоятельством. Забегая вперед, подчеркну, что весь советский период доля внешнеторгового оборота в валовом национальном продукте, за редкими исключениями, не превышала 10 % — против 30–45 % в большинстве «рыночных» стран.
 
Крупный прорыв международной торговой блокады СССР был связан с Великой депрессией в США и других западных странах. Торговать с нашей страной в этот период — в интересах спасения своих кризисных экономик — захотели все. И, как я уже писал ранее, это имело огромное значение для технологического обеспечения советской коллективизации и индустриализации. В 1931 г. доля СССР в мировом импорте машин и оборудования выросла до 30 %, а в 1932 г. — до 50 %.
 
Но одновременно этот прорыв торговой блокады имел огромную цену для советского народа. Получить валюту для импорта тракторов, паровозов, станков, заводов с их оборудованием — можно было лишь за счет экспорта того, что страна могла предложить мировым рынкам. А предложить она могла в тот момент в основном зерно. И тяжелейший голод в СССР в начале 1930-х годов, причиной которого стал массированный зерновой экспорт, был той ценой, которую население страны заплатило за коллективизацию, индустриализацию и, в итоге, за способность выстоять и победить в Великой Отечественной войне.
 
Коллективизация и индустриализация создали в СССР не только мощную индустриальную экономику, но и существенный экспортный потенциал. И гигантские материально-технические затраты СССР в ходе Великой Отечественной войны покрывались далеко не только поставками по ленд-лизу, которые воспевают западные и российские «тамошние» либералы, но и большими масштабами советской торговли как с союзниками в войне против фашизма, так и с нейтральными странами: Ираном, Монголией, Швецией и др.
 
И конечно же, быстрое (быстрее, чем, например, в Великобритании и Франции) восстановление советской экономики после катастрофических потерь и разрушений войны определялось не только ввозом техники по военным репарациям из побежденных стран (в счет компенсации наших экономических потерь в войне), и не только советским опытом централизованного планового управления, а также массовым энтузиазмом советского народа. Большую роль в послевоенном восстановлении СССР играли и поставки недостающих материалов и оборудования через систему советского экспорта/импорта.
 
Появление после войны «клуба социалистических стран» и создание в рамках этого клуба экономического объединения — Совета экономической взаимопомощи (СЭВ) — существенно обезопасило всех его участников, включая СССР, от шоков мировой политической и экономической конъюнктуры и рисков новых торговых войн. С этого момента наша международная торговля (экспорт машин, оборудования и сырья для индустриализации союзников, импорт товаров народного потребления и продовольствия) сосредоточилась в основном в рамках соцлагеря и СЭВ. Внешняя торговля СССР в 1950-е гг. на 80 % шла со странами соцлагеря, в том числе на 55 % — с членами СЭВ.
 
Смерть И. Сталина в 1953 г. привела к фундаментальным изменениям в советском государственном управлении. Падение после Сталина мобилизационного потенциала властных групп было в решающей степени связано с «переходом к коллективному руководству» и «гарантиями недопустимости репрессий». Страх репрессий при всех их несомненных издержках все же поддерживал в советских властных кругах чувство высокой личной ответственности за результат своих решений и действий. А послесталинское «смягчение» и «коллективное руководство» начало формировать в партийной и хозяйственной власти своего рода несменяемые «элитные кланы по интересам» — то, что называется номенклатурой. И, кроме того, привело в становящемся «номенклатурном классе» к известному в социальной психологии «синдрому коллективной безответственности».
 
В этот период восстановление экономики, включая ее экспортный сектор, оказалось заторможено рядом болезненных «хрущевских» реформ.
 
Подробно эти сюжеты мы обсудим позже, рассматривая организационную экономическую войну. Здесь же укажем, в порядке перечисления самого важного, преобразование союзных министерств в региональные Советы народного хозяйства и затем обратно, ликвидацию в сельском хозяйстве технологически и кадрово обеспеченной системы крупных машинно-тракторных станций (МТС), а также скандальные эксперименты с повсеместным внедрением в СССР кукурузы вместо традиционных зерновых культур.
 
Эти реформы привели в советской экономике к ослаблению системы планирования, управления и ресурсообеспечения производства, к нарастающему дефициту продовольственного и кормового зерна, сокращению поголовья скота и даже к возникновению в ряде регионов уже подзабытых со времен войны перебоев в снабжении населения хлебом. И в итоге — вынудили СССР начинать сравнительно масштабный импорт зерна. Причем условия этого импорта, которые навязывали наши противники из «рыночного» лагеря, нередко оказывались невыгодны для СССР и фактически были акциями торговой войны.
 
Очень крупные подвижки в системе участия СССР в мировой торговле были связаны с открытием в 1960-х годах нефти Западной Сибири. Именно в этот период в советском руководстве начались дискуссии о возможности смены соотношения инвестиций в так называемую «группу А» (производство средств производства) и в «группу Б» (производство предметов потребления).
 
К середине 1960-х годов СССР в основном решил ключевую задачу безопасности страны — обеспечение ракетно-ядерного паритета с США. В период ожесточенной ракетно-ядерной гонки ответ был ясен: абсолютный приоритет «группы А», а в ней — военно-промышленного комплекса (ВПК). Ослабление темпов этой гонки позволяло выдвигать другие приоритеты.
 
Открытие крупнейших месторождений нефти, позволяющих получить за счет ее экспорта большой валютный инвестиционный ресурс, поставило вопрос о главных направлениях использования этого ресурса. И было ясно, что одним из приоритетов должно стать повышение уровня и качества жизни наших — тогда живших весьма скудно — граждан.
 
В возникшей (но достаточно прочно закрытой от общества) дискуссии «коллективного руководства» основные позиции были следующими.
 
Одна из групп в руководстве страны считала, что нужно использовать «нефтяные» деньги для увеличения социальной поддержки населения и наращивания производства продовольствия и предметов потребления («группа Б»), и в итоге обеспечить максимальную независимость страны от импорта и новых эксцессов «торговых войн». А для этого надо системно развивать и технологически перевооружать сельское хозяйство, легкую промышленность, производство бытовой техники, радиоэлектроники и т. д.
 
Другая группа руководства считала, что, конечно, население и промышленность предметов потребления «подпитать» немного надо, но затевать крупную промышленную перестройку с ориентацией на «группу Б» не следует. Эта группа утверждала, что поток валюты от нефтегазового экспорта позволит покупать все необходимое из продовольствия и товаров народного потребления за рубежом. Однако при необходимости смены государственных приоритетов (нужно думать не только о торговых войнах — мало ли что может произойти!) будет возможность перебросить валютный поток на другие инвестиционные направления.
 
Конечно же, за этой позицией стояли интересы мощных властно-элитных кланов «старых» отраслей тяжелой промышленности (уголь, металлургия, машиностроение и т. д.), а также военно-промышленного комплекса: именно его представители, ссылаясь на продолжение холодной войны с Западом, выдвигали тезис «мало ли что может произойти».
 
Кроме того, здесь стоит упомянуть некоторые (скажем так, не вполне конспирологические) сообщения осведомленных немолодых экспертов. Которые утверждают, что уже в тот момент ряд советских элитных кланов всерьез раздумывал о проекте объединения СССР с Европой против США (один из вариантов знаменитой концепции «конвергенции», о которой мы поговорим позже) на условиях «советское сырье и ядерный «зонтик» — в обмен на европейские технологии и технику».
 
Так это или иначе, но в дальнейшей советской реальности развитие нашего хозяйства в значительной степени определялось экспортом сырья низкого передела (в первую очередь, нефти, металлов и позже газа) и военной техники в обмен на импорт товаров народного потребления и продовольствия (прежде всего, зерна). Это во многом определило инерцию советского «сырьевого перекоса», который далее многократно усугубился в перестроечную и «рыночную постперестроечную» эпоху.
 
Кроме того, в 1960-х годах и позже серьезное «проблематизирующее» влияние на развитие советской экономики и ее позиции в мировой торговле оказали противоречивые эксперименты по введению в хозяйственную и управляющую системы элементов рыночных отношений — в виде различных вариантов так называемого хозрасчета. (Что, отмечу в скобках, вновь возвращает нас к вопросу о будораживших часть советской элиты проектах объединения с Европой!..).
 
Впрочем, об этом мы, опять-таки, будем подробно говорить позже.
 
Здесь же подчеркнем, что рассмотренные выше крупные решения, определявшие структуру и пути развития советской экономики, в очень большой степени определили заметное снижение как общеэкономической, так и «торгово-военной» устойчивости хозяйственного комплекса СССР.
 
О том, к чему это привело — поговорим в следующей статье >>>
 
   
Юрий БЯЛЫЙ
   


   
Tags: Бялый Юрий, СССР, газета «Суть времени», история, торговые войны, экономическая война
Subscribe

Recent Posts from This Community

promo eot_su february 26, 2015 13:13 45
Buy for 10 000 tokens
25 февраля — 40 дней со дня гибели наших товарищей. В этом номере газеты их последний бой и их самих вспоминают боевые друзья. памяти наших товарищей Игоря Юдина, Евгения Белякова и Евгения Красношеина, героически погибших при защите Донецка 17 января 2015 года Вольга, командир Отдельной…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments