полемическое архи полемическое (arhipolemos) wrote in eot_su,
полемическое архи полемическое
arhipolemos
eot_su

Categories:

Дети вендетты

или вновь к теме реванша архаики в виде анархических соц.групп, — в связи с формированием полноценных
контекстов осмысления и обсуждения исторической действительности
Плохо, когда оккупирована территория. Это страшно, ужасно, унизительно. Не дай Бог, чтобы это случилось буквально и в окончательном виде. Но это ещё преодолимо. По-настоящему страшно, только когда оккупировали ум и сердце. Вот этого нельзя допустить.
Освобождение начинается с освобождения ума и сердца.

Кургинян С.Е. Суть времени. Философское обоснование мессианских претензий России в XXI веке. В 4-х т. М., 2012. Т.2. Выпуск №14.

инфо.повод — худ.фильм:
Дата выхода:03.04.2013
Режиссёр:Д. Астрахан
Жанр:Драма
Аннотация:



Россия. Наши, дни, всеобщее беззаконие, коррупция и бездействие властей. Но вдруг в небольшом городке начинают происходить убийства. Жертвы — наркоторговцы, продажные чиновники, подкупленные судьи... Кто-то явно решил очистить город от зла. Кто же эти народные мстители?
О фильме, прежде всего, коротко, сугубо личные впечатления. Напоминает т.наз. "кооперативное" кино перестроечных лет. Короче, "чернуха", упакованная в технические и художественные наработки прошедшего с тех пор времени.
Далее. Сюжет пересказывать не будем, – достаточно аннотации. И вообще, лучше один раз увидеть. К тому же, фильм смотрится на одном дыхании (например, здесь, – качество не ахти, "эстеты" пусть гуглят сами), – в чём не откажешь автору, так это в мастерстве игрового жанра. Хотя в аннотациях этот кинопродукт фигурирует как "драма". А сам автор, для обозначения жанра, дал некую промежуточную версию (между игровым и драматическим жанрами): "сказка" (что собственно вынесено в титры).
Как бы то ни было, распространенная характеристика этого продукта и, собственно, авторский "мессидж" – "фильм-предостережение". Альтернативная характеристика, наверно, не менее распространенная – "фильм-провокация". Поскольку эти характеристики уже являются распространенными, постольку не будем предпринимать ещё каких-то дополнительных рассуждений в этом ключе. Возможны и другие характеристики, не менее, значимые, да пожалуй, и более, – чем этот формат осмысления, насколько расхожий, настолько же и тупиковый. В том смысле тупиковый, что дискуссии, осуществляемые в этом формате, как правило, не приводят ни к чему, кроме ситуации, когда каждый остается "при своём". Либо заводит себя в тупик в процессе наблюдения дискуссии, обретая это "своё" в виде "точки зрения", представляющей собой суррогат отсутствующей позиции.
Так вот, далее, собственно, об иных характеристиках кинопродукта, но не столько для того чтобы погрузиться в его анализ, сколько для того чтобы, используя его именно как инфо.повод и отталкиваясь от него, взятого именно в таком качестве, высказаться на предмет одного из наиболее накаленных направлений ныне происходящей войны – информационно-психологического, – вкупе с культурным, социальным, политическим, метафизическим направлениями.
И вот, категорически отмежевавшись от совершенно бестолкового формата с вынесением каких-то вердиктов об этом продукте и последствиях его потребления, зададим три основных контекстных линии, включающих в себя вышеозначенные направления войны, и в ключе этих линий выделим и последовательно рассмотрим те самые более значимые характеристики, применимые к такого рода продуктам. Значимые именно что НЕ для мессиджевых идентификаций и сопутствующих им интеллектуально-эстетических упражнений, НО в смысле обретения способности выстоять перед ударами вторгшегося на нашу культурно-духовную территорию оккупанта и победить его (ср. эпиграф поста).

1. Фильм-модель: спец.креативный и информационно-коммуникативный контексты

В этом аспекте фильм замечательно проанализирован в статье М. Волчковой «"Деточки" и "белоленточники"» («Суть времени». №25 от 24 апреля 2013 г.). Подробнее читать по ссылке, а здесь приведем пару фрагментов этой статьи и дополним их некоторыми рассуждениями в своем ключе.
Владимир Буковский, один из лидеров оппозиционного движения «Солидарность», 9 января 2013 года на «Грани.ру» прогнозирует: «Будет вторая волна… Интеллигенция с полицией драться не хочет. Ей на смену придет более простая, «шпанистая» публика, которой в России очень много. Им подраться с полицией — одно удовольствие. Вот и попрет многотысячная толпа с заточками на несчастный ОМОН... Сейчас зима, и это не в пользу народа. Во времена кризиса польской «Солидарности» была такая пословица: «Зима — за правительством, весна — за народом».
Возникает принципиально важный вопрос: что знаменует собой такое заявление Буковского? Он выдает желаемое за действительное? Утешает проигравших (мол, будет и на нашей улице праздник)? Пытается сохранить лицо? Или же — внимание! — он и ему подобные пытаются что-то соорудить, смоделировать. И моделируется не абы что, а новая шпанистая оппозиция. Причем речь идет именно о моделировании такой оппозиции всеми средствами, включая средства киноискусства. Ответ на этот вопрос надо давать не залихватски, в стиле теории заговора, а вдумчиво и опираясь на конкретные факты.
3 апреля 2013 года («ближе к весне», как говорил господин Буковский) в московском кинотеатре «Художественный» состоялась премьера нового фильма Дмитрия Астрахана «Деточки», по сценарию Олега Данилова. Жанр картины обозначен как сказка.
Кинокритики называют Астрахана режиссером, чьи фильмы можно запросто предсказать, потому что они достаточно просты, другие считают его патриархом отечественного китча, снимающего фильмы в стиле мелодрам, мыльных опер, лубка, индийского кино. Его часто называют народным режиссером, за то, что он точно угадывает настроение в обществе и представляет это в своих фильмах.
Так в 90-х годах в фильме «Ты у меня одна» он показывает «столкновение блестящей заграницы с российской грязью», а в середине 90-х в фильме «Все будет хорошо» обсуждается уже другая тема — тема соседства богатства и бедности.
Многие отмечают, что в его фильмах конфликты шаблонные, шутки примитивные, герои говорят деревянными голосами, диалоги плоские и невыразительные, с налетом сентиментальности. А зритель продолжает смотреть его фильмы и «вытирать слезы», потому что это все «как в жизни».
Да, значит, вот, детскими ручонками сделать "нипадецки". И всё это на фоне вот такого умонастроения, где присутствует, будто бы помимо всяческих рефлексивных обращений и размышлений, "понимание жизни" и того, "как оно в ней".
Не будем здесь пытаться зафиксировать ту крайне трудно уловимую грань, которая бы позволила определить, где у нас действительно имеет место быть такое понимание, а где его замещают художественные образы. Соответственно, не будем пускаться в изыскания по поводу того, чем ситуация, в которой "над вымыслом слезами обольюсь", отличается от "мышек, плачущих, но всё равно продолжающих кушать кактус". Подойдем конкретнее.

Значит, вот, ещё раз повторим и подчеркнем: НЕ провокация, НО моделирование! Дело в том, что провокация, прежде всего, как информационная провокация, в виде ли публицистического, художественного ли и прочего интеллектуально-творческого продукта, чтобы найти свою "целевую группу", и вообще, быть в подобающей мере деструктивно-действенной, эта провокация должна внедряться в уже функционирующее определенным образом ментально-информационное поле. Т.е. в сознании и в средствах коммуникации (в широком смысле: от устной и письменной речи, до СМИ и интернет) уже должны сложиться определенные устойчивые механизмы, циркулирующие в виде типовых ассоциаций, оценок, суждений, выводов и т.п., т.е. в виде чего-то "само-собой-разумеющегося" и как будто совершенно не требующего какой-то критической рефлексии (см. подробнее, в связи с событиями в Бирюлево »»» ...).
Подчеркнем т.ж., что не об НЛП и прочих "25-х кадрах" речь. Всё на вполне осознанном уровне функционирует, но это лишь делает инфо.деструкцию более действенной, охватывая не только кого-то, на всю голову зомбированного, но и граждан, не чуждых интеллектуально активному, вооруженному критической рефлексией мировосприятию. И тогда суть в том, что ты можешь быть хотя бы даже супер-патриотичным, но в иных ситуациях твои поступки будут продиктованы не совестью, а этими нерефлексивными моделями, работающими на социальную деструкцию.
В этом смысле, в отношение художественных и прочих продуктов, в которых повествуется о чём-то злободневном и демонстрируются некие экстремальные способы решения социальных проблем, важны не прямые или косвенные свидетельства о каких-то "спец.заказах" этих продуктов, но то, как, независимо от "авторских мессиджей", прочитывается это именно на микроуровне повседневного сознания и вытекающего из него поведения. Прочитывается именно деструктивно, если "витающее в воздухе" реала и виртуала уже напитано нервозностью и истерией (по отношению к каковым, кстати, конспирологические "свидетельства" будут лишь дополнительной подпиткой).
Словом, моделирование имеет коллективного автора. И вся каверзность в том, что он всегда анонимен, но при этом, так сказать, соавторами становимся мы сами, при отсутствии рефлексии в её неразрывной связи с совестью (см. о совести как органе смысла и способе бытия)! А авторы тех или иных визуальных и интеллектуальных продуктов, как и "белоленточный" сегмент оппозиции и его радикал.либеральные покровители во властных кланах, они лишь пользователи, которые посредством своих прожектов "кликают" вот это стихийно сотворяемое в общественном сознании "облако тегов".

И вот, далее, переходя к следующему контексту рассмотрения, которое у нас, повторим, нацелено НЕ просто на классификации продукта по схеме "мессидж/реакция/выгодополучение", НО на бэкграунд, присутствующий в общественном сознании и располагающий его носителей к тому или иному прочтению мессиджей и задействованию их тем или иным образом в поступках, коммуникации, отношениях. Так вот, переходя к следующему контексту, приведем еще один фрагмент упомянутой статьи.
Сам Астрахан считает свой фильм предостережением обществу, которое должно срочно одуматься и начать бороться с социальными пороками.
Или он пугает это самое общество — дети уже точат ножи! Они не заявляют никаких политических целей, ничего не требуют. Только мщение! И таких уже много.
Надеюсь, что читателю стало яснее, что именно я имею в виду, говоря о моделировании новой оппозиции всеми средствами, включая средства киноискусства. Творцы Болотной и Сахарова не только не разгромлены, но и, напротив, обласканы. Их спонсоры не повторили судьбу Ходорковского. Они жируют, распиливают бюджетные средства. Никакого «железного занавеса» нет и в помине. Равно как и спецслужбистского прессинга. Сказки про этот прессинг, распространяемые белоленточниками, право, смешно читать. А значит, моделирование новой оппозиции возможно. Для этого могут осуществляться достаточно дорогие проекты: интернетные, телевизионные, кинопроекты и так далее. Найдутся у этих проектов спонсоры! Эти спонсоры никоим образом не будут бояться того, что их, так сказать, «за ушко да на солнышко». Найдется и социальная база. Никто ничего не будет моделировать на пустом месте. Протест и впрямь нарастает. И впрямь приобретает все более жесткий характер. Вопрос в том, кто и с какими целями его будет оседлывать. Что же касается масштаба и качества протеста, то данные таковы.
В последнее время в нашей стране широко распространилась деятельность самоорганизующихся групп, которые пытаются восстанавливать справедливость. Тут и дружинники, и казаки, и группы против наркотиков и против педофилов.

М. Волчкова. «Деточки» и «белоленточники»
Суть времени. №25 от 24 апреля 2013 г.)

Итак, переходим к следующему контекстному блоку, отталкиваясь от этих слов, описывающих, с одной стороны, двусмысленность политического курса и неоднородность контингента, влияющего на этот курс, с другой стороны, состояние нашего общества, расположенного к определенным формам выражения недовольства этим курсом и к сопутствующим формам самоорганизации.

2. Фильм-ультиматум: социально-политический и ценностно-историософский контексты

Общество, самый факт его наличия свидетельствуется, главным образом, социально-культурными институтами. К каковым институтам относится и государство, – как средство реализации политико-идеологического курса во всей совокупности других институтов.
В нашей ситуации имеется недостаток у высшей гос.властной инстанции воли к тому, чтобы институты работали на развитие. В связи с этим контингент во всех структурах и на всех ветвях гос.власти использует соц.институты тем превращенным паразитарным образом, при котором они работают на регресс, и в конце концов, на свое саморазрушение. Но тогда, очевидно, требуется, чтобы у самих граждан присутствовала способность влиять на высшую гос.власть в плане налаживания работы институтов в нормальном режиме. Сколь угодно жесткими должны быть предлагаемые меры этого налаживания, но выдвигаться они должны как общегражданское требование.
Однако именно с гражданской волей наблюдается дефицит. А если речь о необходимом здесь проявлении этой воли в макросоциальном масштабе, т.е. в масштабе всей страны, то можно констатировать полное отсутствие этой воли! И как замещение этой воли появляется вот такое умонастроение, согласно которому какие-то отдельные общности, без всяких политических требований, и вообще, при полном отсутствии политико-идеологической позиции, а возможно, и при асоциальном характере намерений и действий участников этих общностей, вот, при всём этом, они могут и должны, от лица общества в целом, совершать какие-то массовые акции, а то и вершить самосуд. И то, что факт такого умонастроения с такими чаяниями становится распространенным, есть результат архаизации общественного сознания и бытия, непосредственно связанной с их геттоизацией »»».

Тем не менее, общество, повторим, имеет место быть, пока есть институты, в каком бы упадочном и превращенном состоянии они не находились. И если институты находятся в таковом состоянии, тем не менее, самое общественное, как сущностное свойство человеческого бытия, может сохраняться в этом бытии, питая осознание людьми этого упадка и их волю преодолевать его. Чем менее состояние институтов соответствует самой сущности обществественно-государственного устройства, тем отчетливей и трезвей это осознание, и тем концентрированней эта воля!
Наличие же этих сознания и воли невозможно определить какими бы то ни было статистическими методами. А посему и судить, какие слои общества имеют "более обостренное" чувство и понимание происходящего, строго говоря, не возможно. Это не количественные характеристики, и поэтому, тут уместен качественный подход. А значит, вопрос, конечно, представляющий собой большую проблему, заключается в мере осознания людьми себя на что-то в обществе влияющими, в их мотивации и понимании значимости своего социального поведения, соответственно, в степени гражданско-политического участия и мобильности в этом отношении, в способности, сколь угодно кондово, но осмысленно, формулировать и выражать осознание всего этого в виде гражданско-политических требований. Но если нет даже необходимейшего этого, то не должно быть места никакой сентиментальщине про то, что дети или какие бы то ни было отдельно взятые общности, соц.группы и слои общества как-то там что-то "острее чувствуют" и "понимают"!

Да, условия таковы, что у большинства людей, уже и в кондовой форме, просто нет сил не то что там осмысливать, но хоть в какой-то мере задумываться об этом самом гражданско-политическом. Либо, если эта форма не кондовая, ни гражданского, ни политического в ней не присутствует, подменяясь суррогатами (художественными и прочими). Но поскольку при этом у общественного большинства не достает в надлежащей мере сознания и воли, чтобы преодолевать это состояние, и преодолевая его, влиять на восстановление общественных институтов, постольку этим пользуется плутократическая мразь во власти и прочих "элитах". Пользуется, в том числе, потворствуя провокаторским вылазкам т.наз. "несистемной" мрази из оппозиции, а т.ж двусмысленным поделкам, моделирующим социальную деструкцию на уровне общественного сознания и умонастроения.
Это состояние, однако, не следует представлять чем-то таким, что "было всегда". Надо заметить, это очень расхожее представление, когда государство отождествлено с некими "ими", "чужеродными", а то и "чужеземными", и противопоставлено "нам", как народу, который "они терзают на протяжении всей нашей истории". Вот этот чудовищный жупел специально даже нет надобности разбирать, потому что если бы было так и так было бы всегда, не было бы ни истории, ни культуры, ни общества, ни человека, ни нас, как культурно-исторической общности со своей культурно-национальной идентичностью, своими Судьбой и Предназначением.
Важнее здесь другое (собственно, ценностно-историософский контекст).

Уже давно пора извлечь уроки перестройки, и в этой связи понять, что консолидироваться на отрицании чего-то и на каком-то сугубо местечково-потребительском позитиве и идеологических суррогатах, значит, идти в русле учиняемого в масштабе всей страны её разрушения.
В том-то и дело, что художественные продукты, можно и так, и сяк трактовать, – в том числе, относительно авторского мессиджа и эффекта в общественном сознании. Но если умонастроение общества таково, что большая Родина растворяется для него в этой мИкросоциальной её данности, то в мАкромасштабе она становится, поначалу, "родиной-уродиной", и в конце концов, чем-то "чуждым и враждебным" для общества.
И вот в этом вся подлая суть перестроечной диверсии: используя претензии общества вроде только по непосредственно затрагивающим проблемам и адресуясь с этими претензиями вроде только к гос.властному контингенту, и при этом, будто бы самой собой, апеллируя к инициативам отдельных соц.групп, берущих на себя функцию замещения полномочий этого контингента, в действительности, целенаправленно натравливать общество на государство, а в лице этого последнего – на большую Родину. В этом – технология развала СССР, воспроизводящаяся теперь для развала России как таковой.
Поэтому, в действительности, в моделях, предлагаемых подобными художественными и прочими продуктами, в переносном и прямом смысле оставляющими за кадром большую Родину, в этих моделях заложен ультимативный мессидж. И независимо от того, что и как авторы продукта "видят", кому и что "хотят сказать", в конце концов, этот мессидж адресуется самому обществу, а именно в такой форме:
"либо ты принимаешь общественную инициативу локальных соц.групп, либо ты – за продажную власть".

Короче, "кто не снами, тот против нас". Однако насколько эти "мы" суть не то, что даже общество, но хотя бы выразители чаяний, интересов, позиций общественного большинства, вот, насколько они именно это, а не инструмент уничтожения общества и страны...
С этим вопросом перейдем к заключительной части, соответственно, к еще одному сложному контексту.

3. Фильм-диверсия: ценностно-мировоззренческий и экзистенциально-метафизический контексты

Сначала, еще немного о публичных откликах. Среди них встречаются такие, которые, вроде, следуют в ключе версии "фильма-предупреждения", но что касается того, кто и чем "вооружён", при таком "предупреждён", здесь, опять-таки звучит нечто явно ультимативное.
... Закон против нарушителей закона, вставших на защиту закона! — такое возможно только в нашей высокодуховной стране. Вся боевая техника и весь бравый личный состав полиции — против мальчишек с ножами. Коса на камень, тупик. Но, как тогда, в "Неуловимых мстителях", зал вопил от счастья, завидев на горизонте спешащих на подмогу "наших", так в "Деточках" зрители льют слезы счастливой ярости, когда к осажденным мальчишкам идут на помощь все мальчишки города. Этот финал — один из сильнейших шоков в нашем кино последних лет. Его не забудешь.
В сущности, этот неистовый и беспощадный Бунт Справедливости в "Деточках" повторяет сходные бунты из фильмов "Ворошиловский стрелок" и "Сочинение ко Дню победы": там отчаявшиеся от бесправия пенсионеры выходили на тропу мести. Еще раньше самодеятельным мстителем выступал малахольный Юрий Деточкин. И все эти картины поначалу вызывали те же опасения, но стали прокатными хитами на многие годы — они хотя бы на экране утоляли жажду справедливости, которая в реальной жизни унижена и оскорблена. Теперь на ее защиту стали мальчишки, никогда не знавшие, что такое право, и к справедливости идущие чутьем, как волчата. А это уже совсем серьезно: за малолетними тимуровцами с ножичками — как ни крути, будущее страны. И все мы перед этим будущим, если верить фильму, бессильны.

В. Кичин. Ворошиловские волчата
Российская Газета. № 6051 (75), 08.04.2013

Ну да, "и вся королевская конница, и вся королевская рать", и все мы – бессильны перед новыми "неуловимыми ворошиловскими деточкиными"! Прямо таки "антиутопия"... Причем, самое ужасное не в самом этом "бессилии" перед последствиями "неистового и беспощадного Бунта Справедливости", но вот в этих "слезах счастливой ярости". Мышки, обливаясь кровавыми слезами, остервенело жрут кактус!...

Однако здесь, напротив, может возникнуть довод, апеллирующий будто бы к самой что ни наесть жизненной серьмяге. Такой будто бы резонный довод, что "сказка – ложь" и всё такое, и что без всякого инфо.моделирования, специального или стихийного (1-й контекст), и без рефлексий на сущность общественно-государственного устройства (2-й контекст), в сложившейся ситуации способно произойти нечто аналогичное описанным в фильме событиям, – вот, просто, как естественная, адекватная реакция на реально имеющий место беспредел. И что события в Бирюлево – яркое тому подтверждение. И что именно из молодой среды, менее скованной опытом социализации, как и бременем повседневной рутины, из этой среды эта реакция вполне себе естественным образом может поступить и уже поступает. И, наконец, главное, что эта среда, ввиду её "повышенной чувствительности к несправедливости", есть такой "чистейший индикатор", способный "указать" старшим поколениям, "испорченным" этой самой социализацией, правду духовного порядка.
Словом, то, что звучало и в фильме: "кара за грехи". В каковых грехах "погрязли, предав забвению обет быть как дети". Вроде бы, всё так. И сколь обстоятельно не подходи, и при этом, сколь не усложняй контекст понимания, а вот в такой серьмяге, будто бы, и без всего этого, свидетельствуется правда. И поскольку правда, она хоть и серьмяжная, но сама в свою очередь апеллирующая к высшей справедливости, постольку осуществляемое на основе её свидетельствования действие, будто бы и освящено свыше. Однако и здесь есть свои нюансы.

Евангельские слова:
пока не изменитесь в сердце своем и не станете подобны детям, не войдете в Царство Божье (Мф. 18:3),
– в этих словах важно наличие двух планов уподобления: естественного и духовного. Т.е., уподобление таково, что, соответственно, представляя, что такое дети суть в сравнение со взрослыми, в аналогичной мере, человек, осмысливая и совершая свой жизненный путь, должен сознавать свое несовершенство в сравнение со своим Божественным Образом и Подобием.
Именно это – духовный план! А дети как таковые – его проекция в естественном измерении. Естество поражено первородным грехом, и насколько духовная зрелость действительно обретается через осознание человеком себя пред Богом как ребенка и соответствующее созидание себя, настолько этот человек становится способен это естество в той или иной мере высвобождать от действия греха (именно в той или иной мере, т.к., в конце концов, полное высвобождение под силу только Богу).
Такова позиция религиозного мировоззрения. Но ведь в этом следует усматривать, в принципе, сущность воспитания и всех социальных институтов, участвующих в формировании человека. Даже совершенно светские формы этих институтов способны воспроизводить заложенное в них христианством назначение, если остается осознание вот этой дистанции между наличествующим состоянием и высшим идеалом.

В этом смысле, фильм переворачивает все с ног на голову. И речь здесь уже, действительно, не о самой по себе сущности общественного бытия, но именно что о мировоззренческой подоплеке её понимания и её представления в общественном сознании. Т.е. моделирование осуществляется уже не столько на микроуровне социального поведения и коммуникации, но на уровне их ценностных оснований. Соответственно, речь о мировоззренческой инверсии, которая отражаясь в художественном продукте, становится диверсией!
А именно, речь о том, что, полагая естественный порядок в основу духовного, и при этом, хоть в религиозном, хоть в светском представлении, выстраивая всё таким образом, что духовное начинает измеряться образом и подобием несовершенного естества, вот этим переворачиванием, если им даже и не учиняется возможность каких-то экстремальных сценариев разрушения общества, то в любом случае, потворствуется возможность вполне себе безмятежного сгнивания! И это во сто крат хуже экстрима, потому что это возможность, когда НЕ то что даже какая-то духовно чуткая часть граждан, тем или иным образом, лишается какого-либо влияния на общественную жизнь (через уничтожение, апартеид), НО самый дух, самые зачатки его проявления во всех и каждом гасятся. И тогда общество в целом, по самим формам мировосприятия и поведения членов этого общества, низводится до обслуживающего персонала. До обслуги интересов других государств, причем, в материальном отношении, вполне себе достойно и даже комфортно существующей, и даже имеющей иллюзию сохранения своего национального суверенитета, но в действительности – именно обслуги, и не более того (ср. подробнее »»»)!

Что же касается экстрима, вот здесь следовало бы немного сказать и о художественной стороне кинопродукта, послужившего инфо.поводом для всех этих выкладок. И заходя с этой стороны, мы завершим эти выкладки свидетельствованием метафизической сути вышеописанной мировоззренческой инверсии, отраженной в фильме. Именно отраженной, ибо эта инверсия осуществляется в наших бытии и сознании, а информационные, художественные и прочие продукты суть лишь надстроечный эффект этих процессов (разумеется, будучи поставленным на поток, он неизбежно становится диверсией, стало быть, ответственность авторов ни в коем случае не умаляется).

Так вот, следует обратить внимание на то, как изображены в фильме дети – центральный из участников действия. Выше мы заметили, что, строго говоря, дети суть естественный образец, – но для такого самосовершенствования, в котором обретается духовная зрелость. В фильме же дети не естественны и даже противоестественны. Вот это сочетание отчаянной жестокости с какой-то кукольной, болванчиковой светлостью и звонкостью голосов. Может, автор нарочно добивается этого, что называется, работая "на контрасте". Но тем хуже для автора, потому что на входе – это такая, типа, "достоевщинка", которая, поскольку она в нынешнем постмодерн-состоянии упорно превращается в конвейер нравственно-эстетического суррогата, постольку на выходе получается эдакий "Стивен Кинг", тоже весьма суррогатный.
Однако ещё хуже от присутствия на экране этих доморощенных "детей кукурузы" будет для зрителя, и не только молодого. Т.е. вред здесь, опять-таки, не в "разжигании", и даже не в пресловутых "мышках, кушающих кактус", но просто в шизофренизации сознания: вроде, "как в жизни", и в то же время, насквозь виртуальный образ. И это ужаснее "разжигания" и "мышек", потому что другой центральный, но не персонифицированный участник фильма – смерть – остается за кадром в буквально смысле. Её нет экзистенциально! Нет и следа её на этих "светлых" личиках, которые не испытывают боли ни при свершении убийств, ни даже той боли, за которую они мстят. Они, просто механически засвидетельствовав несправедливость, механически же "устраняют причину". Но если смерти нет в экзистенциальном смысле, то в каких бы видах "народного мщения" это не выставлялось, оно будет являть собой только одно – тупое "мочилово".
Поэтому, кстати, принимается ли изображаемое в фильме действо со множеством критических оговорок о необходимости ограничения, типа "+...дцать", или даже совсем не принимается, но если в этом втором случае основанием неприятия не становится свидетельство этого фундаментального обмана, то заключенная в этом обмане чудовищная ложь будет присутствовать и в этом неприятии, и присутствовать в не меньшей мере, чем в случае этого лукавого "ограничения"! Именно ценностно-мировоззренческая ложь, укорененная в экзистенциально-метафизическом самообмане!
И вот, наконец, ещё о мессидже "фильма-сказки" в таком фундаментальном ключе.

Как и полагается, изложение "сказки" заканчивается словами "колыбельной". Заключительные кадры сопровождаются следующими стихотворными строками:

Стелется туман над полем, землю обнимает.
Мать над сыном, как над горем, тихо напевает:
"Спи, малыш, усни, мой милый... Сон смыкает веки.
Спи, коль я тебя вскормила в этом страшном веке.
Убаюкает тебя ветер-одиночка,
Унесет в свои края черно-белой ночью.
Засыпай, пусть жизнь врагом пролетает мимо,
Чтоб проснуться и кругом не увидеть мира".

Это заключительные строки вот этого стихотворения, только первая строчка использованного в фильме отрывка там звучит иначе: вместо "тумана, обнимающего землю", там – "И летит, над русским полем, песня вековая". Да, не решились авторы соотнести вековое русское чаяние с "пожеланием матери сыну оказаться в безмирном ничто", противопоставив этому чаянию "жизнь-врага"...
Однако нигилистический мессидж остается. И речь здесь, опять-таки, совершенно НЕ о "провокации", "разжигании" и т.п., НО о более чудовищном – о той самой диверсии, обеспечиваемой постмодернистскими поделками, которая осуществляется во утверждение в бытии и сознании уже вполне себе неподелочной Черной метафизики »»»!

И тогда, если о каком-то предостережении здесь и можно было бы говорить, то только об одном: НЕ БУДЬТЕ ДЕТЬМИ ВЕНДЕТТЫ! Т.е., при любых возрастных, моральных, интеллектуальных кондициях, социальном положении и мировоззренческом кредо, ни действием, ни даже "облагораживающим" это действие умонастроением не участвуйте в этом катастрофическом действе, представляющем собой экзистенциально-метафизическую месть. Осуществляется ли она в виде кровопролития или в виде такого во сто крат более чудовищного преступления, как уничтожение духа, в любом случае, основана эта месть в том самообмане, при котором своя собственная неспособность быть человеком вменяется в вину другим людям, обществу, государству, миру.

Tags: Культура, информационная война, квази-искусство
Subscribe

Recent Posts from This Community

promo eot_su february 26, 2015 13:13 45
Buy for 10 000 tokens
25 февраля — 40 дней со дня гибели наших товарищей. В этом номере газеты их последний бой и их самих вспоминают боевые друзья. памяти наших товарищей Игоря Юдина, Евгения Белякова и Евгения Красношеина, героически погибших при защите Донецка 17 января 2015 года Вольга, командир Отдельной…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments