eot_su


Сообщество «Суть времени» в Livejournal


Previous Entry Поделиться Next Entry
Судьба гуманизма в XXI столетии. Часть 19.
СССР-2061
forward2ussr wrote in eot_su
Круг замкнулся. Но для того, чтобы рискованные гипотезы превратились хотя бы в гипотезы с высокой правдоподобностью, надо, чтобы у многих таких кругов оказался один и тот же центр
Сергей Кургинян , 18 июня 2014 г.
опубликовано в №82 от 18 июня 2014 г.


Никола Пуссен. Триумф Пана (1635)
Никола Пуссен. Триумф Пана (1635)

Я уже несколько раз обращал внимание читателей на то, что пушкинский Евгений Онегин очень поверхностно знаком с интересующим нас Вергилием («Да помнил, хоть не без греха, из Энеиды два стиха»). При этом я привел кое-какие доказательства того, что сам Пушкин был знаком с Вергилием иначе. И что совсем иначе с ним были знакомы такие кумиры Пушкина, как Карамзин. Да и многие другие представители духовной, подлинной элиты досоветской России.

Но и пушкинский Евгений Онегин, утверждал я, не так прост, как кажется. Уже обратив внимание читателя на обширную библиотеку Онегина, где Татьяна Ларина знакомилась с ходом мыслей и культурными пристрастиями своего Евгения, покинувшего завещанное ему дядей поместье, я теперь хочу обратить внимание на другое. Пушкин не сообщает нам полного каталога книг в библиотеке Евгения Онегина. Зато он вкладывает в уста своего героя слова, которые обычно не привлекают пристального внимания читателя.

Наблюдая за тем, как его приятель и будущая жертва Владимир Ленский раз за разом устремляется в гости к каким-то Лариным, Евгений, наконец, решается порасспросить приятеля.

«Куда? — спрашивает он Ленского. — Уж эти мне поэты!»

«Прощай, Онегин, мне пора», — отвечает влюбленный поэт своему приятелю-скептику. И далее между ними завязывается разговор, заслуживающий нашего внимания.

«Я не держу тебя; но где ты
Свои проводишь вечера?»
– У Лариных. — «Вот это чудно!
Помилуй! и тебе не трудно
Там каждый вечер убивать?»
– Нимало. — «Не могу понять.
Отселе вижу, что такое:
Во-первых (слушай, прав ли я?)
Простая, русская семья,
К гостям усердие большое,
Варенье, вечный разговор
Про дождь, про лен, про скотный двор...»

— Я тут еще беды не вижу.
«Да скука, вот беда, мой друг».
– Я модный свет ваш ненавижу;
Милее мне домашний круг,
Где я могу... — «Опять эклога!
Да полно, милый, ради бога...»

Итак, Онегин, который якобы мало сведущ в античной поэзии, употребляет слово «эклога», причем достаточно точно. Потому что эклогами называются произведения античного сентиментализма. Берусь доказать, что таковой существует. Но для начала просто оговорю, что и греческие, и латинские поэты сочиняли стихотворения, в которых воспевались некие идиллии, они же — более или менее аллегорические сцены из пастушьей жизни. Дело в том, что и жизнь в греческих античных городах, и, тем более, жизнь в великом Риме воспринималась тогдашним городским населением как аномалия. И это было естественно. Потому что от жизни, в которой городов вообще не было, это городское население отделяли вовсе не тысячелетия. А значит, городская жизнь была для них гораздо более аномальной, чем для современных москвичей или лондонцев.

Но разве москвичи или лондонцы не рвутся, так сказать, на пленэр, то бишь на дачки и дачищи, где они могут и цветочки понюхать, и на травке полежать, и так далее? Конечно, такие дачки и дачищи, очень похожие на римские виллы и виллочки — это еще не дикая природа, соединения с которой порою так алчет душа горожанина. Но разве наши современники (из числа тех же москвичей или лондонцев) не пытаются слиться с дикой природой, уезжая в те или иные туристические походы? Еще как пытаются! А есть еще всякие «Фонды дикой природы», провозглашающие, что только возврат к оной может спасти человечество (крайний вариант — Землю, освобожденную от человечества).

И всё это, конечно, является оформлением колоссального конфликта между природой и культурой. Под культурой я здесь понимаю нечто, создаваемое человеком в ответ на беспощадное господство над ним этой самой «Матушки-Природы». Это «нечто» сродни «цивилизованности», понимаемой именно как освобождение от природного фатума. Параллельно с этим существует еще и противостояние цивилизации как квинтэссенции технического начала — культуре как квинтэссенции начала иного, гуманитарного. Но здесь я говорю именно о конфликте природы и культуры, в широком смысле слова совпадающей или почти совпадающей с цивилизацией, понимаемой как вся искусственная среда человеческого обитания.

В разные эпохи человек восхищается цивилизацией и начинает ее проклинать. И проклиная — стремится снова слиться с природой. В античные времена были свои певцы такого слияния. Эти певцы, конечно же, выражали собственные умонастроения. Но ведь одновременно с этим они выступали в качестве выразителей неких коллективных умонастроений. А значит, они в поэтической форме оформляли те или иные масштабные конфликты. Разве Толстой, проповедуя возврат к природе, не оформлял в своих художественных и философских проповедях коллективные умонастроения? Ведь Ленин не зря назвал Толстого зеркалом русской революции.

А «Горе от ума», в котором Чацкий говорит семейству Платона Михайловича: «Деревня летом — рай!» А супруга Платона Михайловича резко противостоит этому буколическому подходу: «Платон Михайлыч город любит, Москву; за что в глуши он дни свои погубит!»

Да, одни оформляли умонастроения представителей господствующего класса — отодвинутых от власти или мечтавших слиться с природой на насквозь искусственных лужках и поляночках какого-нибудь Версаля. А другие оформляли умонастроения низов. Но одновременно с этим следует говорить и о чем-то большем. О некоей большой цикличности, в рамках которой те или иные большие общности то тоскуют по природному началу, то проклинают его.

Ну вот, я уже и доказал читателю, что сентиментализм, в широком смысле слова, не является культурным явлением, свойственным какой-то одной эпохе. Что сентиментализм, в широком смысле слова, может быть и античным, и средневековым, и ренессансным, и просвещенческим. И так далее.

Читать полностью. http://gazeta.eot.su/article/sudba-gumanizma-v-xxi-stoletii-17


промо eot_su февраль 26, 2015 13:13 43
Разместить за 10 000 жетонов
25 февраля — 40 дней со дня гибели наших товарищей. В этом номере газеты их последний бой и их самих вспоминают боевые друзья. памяти наших товарищей Игоря Юдина, Евгения Белякова и Евгения Красношеина, героически погибших при защите Донецка 17 января 2015 года Вольга, командир Отдельной…

?

Log in